— Ладно, — почти прорычал в ответ. — Разбирайся с ней сам. Главное, чтобы она не мешала команде и не попадалась мне на глаза.
Развернулся и стремительно выскочил за дверь, чувствуя, как снова удлиняются клыки, впиваясь мне в губы, раня до крови. А на корне языка растекалось горькое ощущение сожаления. Неужели мне жаль человеческую девчонку, по глупости оказавшуюся на моем корабле? Или... Или мне жаль, что не я буду тем, чьего детеныша она станет вынашивать?
Вэлери
Узнать у Вейша, до чего они с капитаном договорились, мне так не удалось. Намеки тритониец игнорировал. То ли делал вид, что не понимал, то ли не понимал на самом деле. А в лоб спрашивать я почему-то остерегалась. Несмотря на то, что между нами сложились вполне дружеские отношения. Вейш даже помог мне с анатомией соотечественников, закачав мне в смарткомм атлас и университетский учебник. Ведь в открытом доступе подобных сведений нет. Даже Большая Энциклопедия Рас, насчитывающая в реальности десять томов, статью о тритонийцах уместила на одной печатной страничке. Что, естественно, никак не могло мне помочь избавиться от невежества в этой области. Когда я пожаловалась Вейшу на эту проблему, он молча взял меня за руку и активировал перенос информации.
Так и потекли мои дни: утром до завтрака я прочитывала определенное количество текста. Обычно, один-два параграфа. Потом шла на завтрак, где встречалась с Вейшем. Мы вместе завтракали и отправлялись в медотсек, где док в обязательном порядке засовывал меня в медкапсулу и изучал, что во мне изменилось после последнего обследования. Потом опрашивал меня по прочтенному тексту и объяснял то, что я не поняла. Как правило, это занятие растягивалось до самого обеда. Анатомия и физиология тритонцев только на первый взгляд была схожа с анатомией и физиологией землян. Но чем дальше я продвигалась в изучении данного предмета, тем больше понимала, что все не так просто, как мне показалось первоначально. И у тритонийцев есть причины не доверять медикам, не знакомым с функционированием их организмов. Хотя зачем такая секретность, я до сих пор так и не поняла. Ну, отличается кое в чем строение и функционирование индивидуума, и что? Есть же и другие расы, анатомия и физиология которых коренным образом отличаются от земных. Но они этого не скрывают. И ничего. В повседневной жизни никому и дела нет до их привычек и пристрастий. Так что таинственность тритонийцев и пугала, и раздражала.
Капитана, после того его визита в медотсек, я больше не видела даже издали, даже мельком. Он словно растворился на просторах космоса, бросив свой корабль на произвол судьбы. Но я этому только радовалась. Чем меньше я вижусь с этим хамом, тем лучше для моей практики. Да и Вейшу меньше неприятностей из-за меня.
Вот с доком у меня, если так можно выразиться, была полная идиллия. Мы настолько привыкли друг к другу, что уже не обращали внимания на случайные прикосновения. Тем более что пару дней Вейш гонял меня по программам УМЛУ. И стоя у меня за спиной, придирчиво отслеживал каждый жест, каждое действие. Иногда в моей голове возникал вопрос: зачем? Зачем так дотошно, будто я собиралась работать медиком на тритонийском звездолете? Ведь практика рано или поздно закончится, и мы разойдемся как звездолеты в ледяной темноте космоса. Но потом я сама себя одергивала: пригодится! Встряхивала головой, будто собиралась вытряхнуть из нее недостойные мысли, и продолжала практиковаться под руководством тритонийского медика.
Иногда, когда мы оба уставали, я от зубрежки, Вейш от своего эксперимента, док принимался расспрашивать меня о жизни на земле. Особенно сильно его интересовало взаимоотношение полов. Но меня это не удивляло. Если у тритонийцев проблемы с воспроизводством потомства, неудивительно, что Вейша интересует все, что так или иначе связано с деторождением.
Пилюли, которые мне дал Вейш, и которые я регулярно глотала, действовали. И озабоченная команда крейсера больше таковой мне не казалась. Хотя пару раз доходило почти до абсурда: меня явно караулили по коридорам в укромных местах. А когда сталкивались, то начинали активно обнюхивать, неся при этом всякую чепуху про то, как мечтали познакомиться со мной поближе. Но потом, не скрывая разочарования, отходили от меня, так ничего толком и не предложив. С одним я даже не выдержала и спросила:
— Ну вот, познакомились. Что дальше-то?
Тритонец, который за минуту до этого скороговоркой протарахтел мне свое имя, которое я, естественно, не разобрала, как раз закончил меня обнюхивать. И поднял на меня полные разочарования глаза: