Он нашел ее. Спас от одного чудовища, чтобы самому оказаться другим, более страшным. Он переспал с ней, а утром договорился с сыном, как «решить» проблему. Все было ложью. Каждая ласка, каждый тихий вздох в тесном салоне машины. Он просто… улаживал.
Алиса бежала, пока в боку не начало колоть, а дыхание не стало рваться рыданиями. Она остановилась на какой то узкой улочке в частном секторе, дрожа всем телом в его огромном пальто. В кармане что-то звякнуло. Она машинально сунула руку внутрь и вытащила ключи от той самой черной машины. На брелоке был логотип «Porsche».
Она сжала холодный металл в кулаке, готовая швырнуть его в сугроб. Но не стала. Вместо этого сунула обратно в карман. Просто сидела и смотрела, как мимо проносятся редкие машины, увозя свои нормальные жизни в свой нормальный день. У нее такого дня больше не было. Была только эта ледяная пустота, горький вкус предательства на губах и тихий, навязчивый вопрос где-то в глубине сознания: «А что, если… что, если в тот момент, в машине, было что-то настоящее?»
Но ответа не было. Было только пальто пахнущее им, и ключи в кармане — вещественные доказательства самой глупой ошибки в ее жизни.
Эпилог. Последствия бездумной страсти.
Месяц спустя
Алиса сидела на закрытой крышке унитаза, уставившись в белую пластмашку в руках. Две четкие, яркие полоски. Положительный. Банально и без вариантов, и ожидаемо. В раковине напротив лежит уже с десяток положительных тестов.
В голове не было ни паники, ни слез. Обыкновенная прострация, наверное от шока. «Ну вот, — подумала она. — Финиш».
Мысли заскользили практично, будто она составляла список покупок. Общагу придется покинуть скоро, живот-то не скроешь. Работу официантки — тоже, там не поймут. Институт… Институт пока под вопросом. Может, на заочное.
И тут, как озарение, всплыла картинка: бабушкин дом в деревне под Северском. Старый, деревянный, с печкой и яблоней во дворе. Там сейчас пусто, но крыша цела. Мама все собиралась туда летом съездить, да руки не доходили, а потом и вовсе стало некому ездить. Там тихо. Там никто не будет тыкать пальцем. Там можно просто… быть.
«А деньги? — тут же спросил внутренний прагматик. — На что жить-то?» И ответ нашелся сам собой. Что здесь придется карабкаться и выживать, что там. А говорить Марку о ребенке и речи не может идти. А на счет денег...ну, во-первых, интернет там ловит. Можно попробовать брать заказы на что-то дистанционно. Переводить тексты, вести соцсети для мелких фирм из города, набирать студенческие работы, вязать на заказ в конце концов , на рынке торговать… Вон, на биржах фриланса полно всего. На еду и памперсы, наверное, хватит. А если нет — можно летом ягоды-грибы собирать и продавать. О животинке тоже подумаем на досуге. Не сегодня. Завтра. Не пропадет. Главное — исчезнуть отсюда. Стать невидимкой.
Она вздохнула, сунула тест в карман джинс и вышла из кабинки. Помыла руки, глядя на свое бледное отражение в потрескавшемся зеркале. И она даже не знала, что в это самое время Марк на своем черном «порше» методично прочесывает районы вокруг всех институтов столицы подключая связи. Что он уже три дня не спит, обзванивает общаги и больницы. Что тот разговор, который она тогда подслушала, был неполный. Что Марк уже тогда вынашивал план, как эту самую Алису найти, защитить и больше никогда не отпускать. Но все это было там, в его вселенной. А в ее вселенной было только тихое решение упаковать чемодан, купить билет до Северска и раствориться в бабушкиной тишине, подальше от всего этого мажорного, страшного и непонятного мира.
Она вытерла руки, щелкнула светом и пошла по коридору. Надо было зайти в комнату, проверить расписание электричек и начать искать в интернете, сколько сейчас стоят переводы с английского за тысячу знаков. Жизнь, пусть и перевернутая с ног на голову, продолжалась
Конец