— Я могила, ты знаешь. Никому ничего не скажу, если решишь оставить это в секрете, но ты бы обратилась в полицию, а?
— Я разберусь, — ответила Жасмин и в который раз за сегодняшний день прикусила нижнюю губу.
Внутренне аж вскрикнула от боли, ведь губа была за сегодня уже изрядно искусана и давно ныла. Но эта боль хоть немного отвлекала от воспоминаний об утреннем происшествии, что успели проесть мозг Новиковой, будто кислота.
Закрыв за подругой дверь, она прошла в квартиру и столкнулась с решительным взглядом Лизы:
— Ты же не собираешься и правда обращаться в полицию? — всерьез забеспокоилась та.
— Я еще не решила, — покачала головой Жасмин. — Тебе-то что?
— Жас! — воскликнула сестра с чувством. — Ты не понимаешь, что ли? Если ты подашь заявление, твоему блогерству капут тут же!
— В смысле?
— Так… Я понимаю, что у тебя после сегодняшнего в мозгах каша, но не настолько же! — Лиза сверкнула карими глазами и с чувством продолжила: — Не помнишь ту дурочку? Как ее там... — защелкала она пальцами, — Лилу Ванилу! Ну, ту самую, что постила свои сиськи в разном ракурсе. Ничего себе такой инст* у нее был, аппетитный и с кучей подписчиков. Вспомнила, нет? Вот когда ее после вечеринки изнасиловали толпой, она потом бучу подняла. Так ее же потом собственные подписчики и уничтожили, затроллили к чертям. Обсосали событие со всех сторон, а она бесконечно ругалась в коммах, пока до нервного срыва не дошло. Во всем обвинили ее же — типа постила сиськи, терпи последствия…
Высказав всё, сестра плюхнулась на диван и громко вздохнула.
Жасмин тут же села рядом.
— Я не пощу свои сиськи на всеобщее обозрение! У меня в профиле даже фото в купальнике нет! За что меня троллить?
— А это без разницы, ты сама знаешь. На тебя сейчас лавина хейта* пойдет, и твою драму будут обсуждать в разных блогах с подробностями. Только выпусти джинна из бутылки, обратно хрен загонишь. Тебе великолепно известно, как это случается. И потом, кто закажет у тебя рекламу? У блогера, имя которого полоскают по всяким помойкам… И чем ты станешь платить ипотеку? Переедешь ко мне в общагу, что ли? За машину, опять же, кредит…
Как раз об этом Жасмин еще и не успела подумать за многие часы, проведенные в упоительной жалости к себе.
— Уж что я точно не собираюсь делать, так это трепаться о том, что со мной случилось в интернете… — хмыкнула она.
— А ты думаешь, в полиции не найдется какой-нибудь «добрый и отзывчивый» козел или козлиха, который не сделает это за тебя? Сразу в сеть сольют! Ты же будешь рассказывать полицейским, кто ты, что из себя представляешь. Думаешь, не залезут глянуть на твою страницу? Не изойдут завистью и не захотят сделать гадость? Достаточно одного слова где-нибудь в курилке, и всё… пошла новость по телефонам. Если хочешь сохранить свою жизнь, полиция не вариант, Жас!
Жасмин четко отдавала себе отчет, что в словах сестры был недюжинный резон.
Кроме того, что она им скажет? Ее изнасиловал мужчина на черном гелике, номер которого она даже не удосужилась запомнить, потому что в ужасе сбежала прочь? Как его зовут? Хищник! Ах, это не имя? Так имени она не узнала. Ну, опишет она этого козла, дальше что? Разве по описанию можно найти человека?
Само действо для нее происходило будто в тумане. Вот он заставляет ее встать на колени, нагибает, и в следующую минуту она уже жмурится от ужаса, кусает губу, содрогается от его вторжений и мечтает, чтобы он побыстрее закончил.
Она даже на его причиндалы ни разу не взглянула, ей было противно. Понятия не имела, свершился ли контакт с презервативом или без. Хищник обильно вымазал ее какой-то клубничной смазкой перед тем, как воспользоваться. С виду аккуратный, наверняка натянул на пипиську резинку. В этом случае в ней нет его ДНК, и тогда вообще никаких доказательств, даже если его найдут! Его слово против ее.
«Она сама хотела! — наверняка скажет он. — Брела по дороге в откровенном красном платье и напрашивалась, а теперь еще предъявляет…»
От осознания всего происходящего ее буквально затрясло как в лихорадке.
— Виктимблейминг* — это та еще задница, — продолжала с умным видом Лиза. — Понимаешь, в чем фишка... Обвиняя жертву, человек как бы отождествляет себя с агрессором, то есть по умолчанию сильным. Мол, я в стае с сильным, а значит, со мной такого не случится. Это на подсознательном уровне… Многие даже ищут сразу, чем жертва могла навлечь на себя такой звездец. Типа сказала что-то не то, сделала, выглядела как-то не так. А по сути насилие есть насилие.