Гробовая тишина стояла в лесу. Все замерло, не шевелились даже листья на деревьях, чьи ветви зеленым сводом сомкнулись над маленькой полянкой. Бойцы, построившись в две шеренги, с волнением ждали торжественной минуты. И вот она наступила. Я фразу за фразой читал, а бойцы и командиры негромко повторяли хором:
«С гордостью и радостью принимаю звание участника народно-освободительного партизанского движения. Перед лицом товарищей, перед лицом всего народа, перед памятью геройски погибших борцов Отечественного фронта, клянусь, что отдам все свои силы и жизнь освобождению родины и всего мира от гитлеровских тиранов-захватчиков и их болгарских прислужников, от фашистской тирании. Клянусь с оружием в руках бороться за осуществление программы Отечественного фронта. Клянусь выполнять боевые приказы своих командиров, не выдавать тайн, которые может использовать враг. И да падет на меня суровая кара и позор, если я изменю этой клятве.
Да здравствует Отечественный фронт!
Да здравствует народно-освободительная партизанская армия!
Смерть фашизму — свобода народу!»
Товарищи поклялись.
Принеся присягу, они словно бы прошли через чистилище. Всем вдруг стало как-то легче. И вместе с тем в каждом возросло чувство ответственности. Теперь они солдаты новой армии — армии народа. С этого момента они, казалось, стали бодрее и увереннее в победе, мужественнее и сильнее, были готовы бесстрашно ринуться в бой. Весь день в лагере только и было разговоров, что о партизанской клятве.
Вечером мы явились к Страти Гигову — кузнецу из села Верхняя Мелна. У него были два сына — Милко и Васил. Васил был моим соучеником по гимназии. Тогда он был членом РМС. Позже он уехал в Софию, поступил в университет, закончил школу офицеров запаса и остался на военной службе до конца войны.
У отца его была кузница, двухэтажный дом и порядочно земли. Не только внешность у него была богатея-чорбаджии, он и по своему имущественному положению, был таким. Высокий, дородный, крепкий — этот старый «демократ» был очень похож на начальника трынской полиции Байкушева (Байкушеву не доставало только великолепных усов кузнеца), с которым у него на многое были общие взгляды, за что они и уважали друг друга. Страти Гигов умел красно говорить. Иной раз казалось, мед капает у него с губ — так умел он изобразить, сколь он любит, уважает и почитает тебя. Таким я его знал еще в гимназические годы, когда приезжал к Василу. Таким он остался и теперь.
Едва я вошел во двор, Страти Гигов сразу же кинулся мне навстречу, протянул мясистую руку, словно я был его давний приятель.
— Вот осел! — беззлобно воскликнул он. — Почему не бережешься — смотри схватит тебя Коча! (так он называл Байкушева).
— Схватит, если ты меня выдашь, а иначе ему меня не схватить!
— Славо, мальчик мой, как можешь ты даже подумать такое? Я тебя люблю, как своего Васо. Если бы я вас ненавидел, то по крайней мере хоть одного из вас убил бы, когда вы заходите ко мне. Нет, нет — я не такой человек.
Не дожидаясь моего вопроса, Страти Гигов сам сообщил мне, что у него есть ружье, но я пропустил это мимо ушей и оставил изъятие ружья на потом. Теперь же я только осведомился о передвижении полиции, о тропах и селах, которые нас интересовали, и ушел. Из разговора со Страти Гиговым я понял, что Шкутов уже пойман органами власти — другого пути для дезертиров быть и не может. Нам приходилось готовиться к новым испытаниям. Шкутов, также как и Мордохай, мог причинить нам много бед. Но не смотря ни на что, руководство отряда стало готовиться к следующей операции.
Нам предстояло поджечь вуканское общинное управление. Село Вукан лежало на шоссе между Костуринцами и Трыном и сильно охранялось контрачетой. Однако мы рассчитывали, что после нашего появления в Кышле, полиция ринется в тот район и ослабит охрану в других местах.
Поскольку расстояние до вуканской общины было больше, чем можно было одолеть за один переход, отряд разбил лагерь возле поворота дороги к Верхней Мелне — неподалеку от того места, где когда-то потерялся бай Трайко. Весь день мы имели возможность наблюдать за движением полиции. Она ехала на грузовиках по направлению к Кышле. Все шло так, как мы предполагали. Противник оголял один район, чтобы преследовать нас в другом.
Чтобы не терять времени, мы, как только опустились сумерки, отправились вниз по долине стайчевской речки и через два часа уже находились неподалеку от вуканской общины. Организовали разведку. Сведения со всех сторон подтверждали, что объект не охраняется.