За эту провинность Велко сильно досталось. Его критиковали все товарищи да так крепко, что не только он, но и никто другой в отряде больше уже не допускал подобного нарушения.
До села Видрар — цели нашего марша в эту ночь — мы добраться уже не могли. Времени оставалось мало, да и с дороги сбились. Поэтому мы решили в тот день помыться, почиститься, привести все в порядок и вечером продолжить поход. Но из-за неосторожности некоторых товарищей нас заметили жницы, и нам пришлось весь день быть начеку, вместо того, чтобы наслаждаться отдыхом.
Завхозом отряда был бай Захарий. Мы выбрали его на эту должность потому, что он делил продукты с педантичной точностью. Но как раз это и не понравилось Божко — пастуху, которого за богатырский рост мы называли Боримечкой.
— Почему всем делишь поровну? Разве можно меня сравнить с Бонкой? — говорил он баю Захарию. — Вот это мне у тебя не нравится.
— А как бы ты хотел делить, Божко? — спросила его Лена.
— Я хотел бы, чтоб каждому давали по росту.
— А что тебе мешает подружиться с Бонкой и помогать ей во время еды. — посоветовала ему Лена.
— Тогда я часть моей поклажи отдам Божко, пусть тащит! — отозвалась Бонка.
— Идет! — с готовностью принял ее предложение Боримечка.
— Я бы тоже отдала половину своей доли баю Захарию, если бы он согласился нести мою поклажу, — вызывающе заметила Лена.
— Ты же не маленькая, да и пусть кто другой носит твою поклажу! В твои годы женщины уже по пятеро ребятишек имеют…
— Даст бог, бай Захарий, у меня тоже будет пятеро… Но позволь-ка спросить, ты-то почему до сих пор не женат?
Бай Захарий рассердился, вскипел и не в силах больше владеть собой высказал Лене все, что пришло ему на язык. Причем он раз десять заявил, что фашизм можно победить и без баб. Тут уже вмешались все остальные. Бай Захарий не смог устоять под напором полутора десятков человек и вынужден был перейти к обороне.
Когда жницы ушли с поля и опустилась темнота, мы вышли из леса, поднялись на горный гребень, с северо-востока опоясывавший села Видрар и Горочевцы, и вдруг перед нами засверкало множество огоньков. Это не было похоже на звезды. Звезды были ярче, и потому, что огоньки были разбросаны, мы решили, что там притаилось какое-то село. Определить, какое это село было трудно, но все же огоньки могли послужить нам ориентиром. Когда колонна вышла из ущелья, я велел Денчо вести ее вперед.
— Славчо, я боюсь заплутаться, — сказал он, — веди лучше ты сам…
— Я тоже так считаю, — добавил Стефан, обращаясь ко мне. — Ты легко находишь тропы.
Я повел отряд по заросшей кустарником круче. Тропы не нашел, а колючки шиповника немилосердно царапали и царапали нас. «Хорош проводник, — думал я, — люди всю свою одежду оставят на этих колючках».
Повернул вправо… опять кустарник. Повернул влево — то же самое. Куда ни сунься — всюду шипы! Не обращая на них внимания, я еще решительней пошел вперед. Наткнулся на высокую межу. Чуть было не сломал себе шею, хорошо, что меня удержал. Стефан. Мы продолжали идти…
— Постой, ведь тут пропасть, — тревожно крикнул кто-то.
— Не бойся, это дорога.
— Дорога, но куда она нас заведет?
— Или в село, или в какую-нибудь махалу — дороги в горах всегда ведут к селеньям, так меня когда-то учил дед Саво.
— Ты от своего деда много чего узнал, — поддержал разговор Стефан, шедший рядом со мной.
— Хороший человек, божий человек был мой дед — мудрый, как сама жизнь.
— Я своего деда совсем не знал — ни какой он был, ни когда умер.
Вдруг Стефан осекся и рукой загородил мне путь.
— Стой! Песня вроде с посиделок. — Он прислушался.
Стефан не ошибся. Из-за ближнего холма, поросшего редким дубовым леском, действительно, доносилось пение.
Ночь была душной. Жар, который солнце целый день обрушивало на землю, теперь поднимался от нее тяжелыми волнами, а так как не было ни малейшего ветерка, духота становилась еще сильнее.
— Кому нужно такое горячее солнце? — устало заметил кто-то.
— Как кому? А кукурузе надо вызреть?.. — ответил Денчо и расстегнул рубашку.
— И винограду, — добавил Стефан, который, дышал, как рыба, вытащенная из воды.
Колонна бесшумно двигалась по узкому проселку. Мы приближались к какой-то махале. Уже совсем ясно слышались девичьи песни, но несколько собак, видимо, озлобившихся на хозяев, которые не давали им есть и выгнали на подножный корм в зеленую кукурузу, — яростно накинулись на нас, не позволяя приблизиться к селению.
Мы послали двух человек в разведку, а колонна осталась отражать собачьи атаки.