На оккупированных болгарскими фашистскими властями территориях Греции и Югославии работали административными служащими некоторые из Трынского края. Многим из них, тем, кого нам удалось обнаружить, через домашних были посланы письма с предупреждением в пятидневный срок покинуть оккупированную территорию. В результате предупрежденные в отведенный им срок вернулись домой. Так помогали мы и порабощенному греческому и югославскому народам в борьбе против общего врага — фашизма.
С нашего согласия остались на службе старосты стрезимировской, филиповской и вуканской общин, а староста левореченской общины Димитр Пеев позже был предупрежден в двадцать четыре часа оставить общину, и он исполнил наш приказ с большой точностью.
Все эти действия еще выше подняли авторитет нашего отряда. Теперь органы власти в селах обращались за инструкциями не к околийскому управителю, а к руководству отряда.
Убитые партизаны стали для населения знаменем борьбы. Песню о Стефане и Вельо пел народ в селах. С этой песней утром пастухи выходили на пастбища, с нею вечером жницы возвращались с полей. Простая мелодия, в духе народных напевов, звучала всюду. Эта песня стала любимой в Трынском, Брезникском и Радомирском краях. Пели ее и югославские юноши и девушки, знавшие наших партизан.
Просто, без украшательства рассказывала эта песня о битве на Яничова-Чуке. В устах партизан она звучала как угроза и клятва.
Уверенность в победе, выраженная в последнем четверостишии песни, привлекла в отряд новых бойцов.
Со Славчо Радомирским мы уточнили некоторые подробности в связи с его предстоящей деятельностью. Он и Рилка Борисова (Варя) отправились в Радомирскую околию. Я проводил их до села Видрар, оттуда им предстояло добираться самим. Дорога к селу Видрар пролегала через село Верхняя Мелна. Проходя мимо дома Страти Гигова — кузнеца, я вспомнил о винтовке и предложил Славчо зайти за нею.
Кузнец и на этот раз встретил меня любезно. Я хоть и чувствовал, что любезность его продиктована тактикой, а вовсе не сердечностью, решил тоже быть любезным.
— Будимка, — окликнул он жену, — готовь ужин для гостей, да поживей. Найди там что-нибудь — молочка, брынзы, все, что бог дал.
— Сейчас, — покорно ответила тетка Будимка, выходя из комнаты.
— Дядя Страти, знаешь, зачем мы пришли?
— Эх… Славчо, племяш, — хитро прищурился кузнец, — если не знаю, ты скажешь. Хлебец найдется, брынзочка — тоже, голодными вас не отпущу.
— Не об этом речь, дядя Страти, за винтовкой мы пришли.
— Какая винтовка? — забеспокоился тот. — Это клевета на меня, это мои враги — завистники-соседи на трепались вам. — Он смачно выругался в адрес тех, кого подозревал в доносе. Он забыл, что о винтовке мы слышали из его собственных уст месяца полтора тому назад. — Я люблю вас, как своих собственных детей, ну можете ли вы подумать, что, если бы я имел оружие, то не дал бы вам его!
Сколько мы его ни убеждали отдать винтовку добровольно, кузнец упорно отказывался, что у него есть оружие, и в подтверждение своих слов клялся всеми своими четырьмя детьми. Не оставалось ничего другого, как найти винтовку самим.
На верхний этаж вела деревянная лестница. Влево и вправо из маленькой гостиной выходили двери. Я открыл левую дверь и посветил — вешалка за дверью. Сразу же в лучах света карманного фонарика блеснул новый сербский карабин, висевший на новеньком ремне.
— Славчо, так ведь это мне прислал в подарок мой Васа, твой лучший друг. Я думал, вы о каком другом ружье спрашиваете, — юлил кузнец.
— Где патроны?
— Славчо, нет патронов, — ответил смущенно он и в растерянности схватил себя за усы.
— Не криви душой, дядя Страти, не мог тебе Васил карабин без патронов подарить. Ты, выходит, только на словах такой щедрый.
— Нету, чтоб Василу на месте помереть, если я вру, — произнеся клятву, он для большей убедительности перекрестился.
— Придется поискать, но если найду…
— Излишне это, Славе, нет у меня патронов.
Я не поверил и этому уверению и пошел в правую комнату. Там стояла большая железная кровать, застеленная домотканым шерстяным покрывалом из ярких красных, желтых и зеленых квадратов. Приподнял я покрывало — под кроватью оказался ящичек. Он был довольно тяжелым.