Когда он дочитал последнюю строфу, я приблизился к нему и крепко пожал ему руку.
— Сашо, мы с тобой давние товарищи. Слушая твои стихи, я понял, что ты не изменил свои взгляды и решил стать партизаном. Иди к нам сегодня же! Будешь воодушевлять нас своими прекрасными стихами, и твоя поэзия сделается еще более правдивой и волнующей.
— Ничего не имею против, брат, — ответил мне Елин, — но сейчас я здесь в гостях, я не готов, пойти в отряд. У меня много вещей в Софии, необходимо все прибрать, иначе американские бомбы все разнесут. Как только управлюсь — приду, приду торжественно — вместе с женой.
На лице Елина выступил пот.
— Оставь торжественность, идем сейчас же попросту, а вещи купишь, когда победим фашизм.
— Нет, нет, Славо, к вам человек должен идти с хорошим настроением, с желанием. Сейчас я не готов. Приду немного позже.
— Когда это позже, Сашо? Назови день, дату, мы придем за тобой.
Сашо смутился. Он чувствовал, что коммунист не должен лгать, должен быть искренним перед партией, но ему было трудно сказать, чтобы мы оставили его в покое, что ему не хочется идти в партизаны. Конечно, в вишневом саду под Софией, где он жил нежными поэтическими видениями и их реальным воплощением, гораздо приятнее, спокойнее и главное — безопасно.
Елин не сказал нам этого, утаил свои мысли. Дал обещание, наши курьеры несколько раз приходили за ним в махалу Керчина и каждый раз, возвращаясь, возмущенно говорили: «Елин снова провел нас».
Слишовская партийная организация была одна из наиболее крупных в околии. А если учесть установившиеся традиции, слишовские коммунисты должны были бы показать пример другим организациям. К сожалению, в тот момент никто не выразил желания пойти в партизаны. Изъявляла желание лишь ремсистка Гана, но под влиянием брата и она колебалась.
Мы расстались с отрядом около села Реяновцы. Отряд с Денчо пошел в Лешниковцы, а мы с Райчо Таковым — в Бохову. В это время здесь проводил отпуск курсант Райчо Николов — участник поджога снопов осенью 1942 года. После неприятного случая с Елином мы думали, что, может, здесь не столкнемся с такой же историей, и прямо направились к нему. Посидели, поговорили, слово за слово подошли к главному вопросу. Разумеется, мать Райчо сразу же подняла крик, но нам удалось ее успокоить. На прощание Райчо обещал (разумеется, мать не слышала этого) пойти в отряд, мы уточнили день и час встречи. У него была десять дней отпуска.
— Здесь дело верное — как Видинская крепость, — сказал Райчо Таков.
— Подожди, не спеши! Пока рыба в море, не ставь сковородку на огонь.
Из Боховы пошли в другое село и через несколько дней снова вернулись сюда, чтобы взять Райчо. Послали Васила Теодосиева передать ему, что мы у тетки Божаны, ждем его. Однако тетка Сингилия — мать Райчо, догадавшись, зачем мы его зовем, расплакалась, встала в дверях и не пустила его. Разумеется, Райчо не попытался уйти после этого. В тот же вечер мать заставила его поехать к тетке Стане в Цигриловцы и оттуда, не дожидаясь конца отпуска, — в часть.
Узнав, что он уехал в село Цигриловцы, мы с Райчо Таковым отправились туда же. Его тетка Стана сказала нам, что он был у нее и поехал в село Ранилуг к другой тетке. Думали отправиться вслед за ним, но не были уверены, что застанем его. С другой стороны, мы уходили от намеченного на следующий день маршрута. Решили послать ему письмо с теткой Станой, которая должна была ждать его на автобусной остановке в селе Главановцы.
«Райчо, мы узнали, что ты решил досрочно вернуться из отпуска в часть. Это возмутило нас. Еще не поздно принять решение и прийти к нам, в противном случае будем считать тебя дезертиром, и рано или поздно тебе придется отвечать», — таким было содержание письма.
Письмо ему передали, но он отказался вернуться. Он отрицал потом, что виделся с теткой и что та передала ему письмо.
Позже Райчо стал партизаном в Югославии, где находилась его часть, но то, что он отказался пойти в отряд, когда партия мобилизовывала всех на борьбу, очень плохо повлияло на молодежь села: «Если Райчо сбежал, и мы не пойдем сейчас. Подождем до весны».
До весны отложил свой приход в отряд и Михо Борисов из села Лешниковцы и некоторые парни и девушки из других сел.
Но и после случая с Райчо и Михо мы не отчаялись. Отчаяние только бы повредило нам да и не было нам присуще. Нужна была твердость и настойчивость. Нас ждала работа со множеством других организаций, с десятками членов партии и РМС.
Вот мы и в Ярловцах — родном селе Райчо и Денчо Таковых. Здесь, как и в Слишовцах, было много старых коммунистов, росла и ремсовская организация. Потому мы и надеялись, что сможем здесь достигнуть некоторых успехов. И наши надежды не были напрасными. Мы еще не успели как следует увидеться с людьми, а Захарий Тасков уже уверил нас, что через несколько дней будут готовы к уходу в отряд не менее пяти-шести человек молодежи. Это вдохновило нас, и мы поспешили в село Забел.