В эту же ночь ребята узнали, как передвигаются партизаны на небольших расстояниях, соблюдали тишину, внимательно всматривались в кустарники, мимо которых проходили, шагали быстро, не разрывая колонны. Когда мы подошли к реке Эрма, я остановил колонну и объяснил, как перейти через мост. В патруль были назначены Богдан и Делчо.
— Сначала осмотрите местность перед мостом, затем перейдите мост и разведайте ту сторону. Если нет опасности, дайте сигнал, подражая голосу дрозда, если опасность есть — один останется наблюдать, а другой непременно должен вернуться обратно и уведомить товарищей.
Молодые партизаны точно выполнили указания. Проверили внимательно местность и дали сигнал, что путь свободен. Здесь мы расстались, они с Райчо Таковым пошли в село Кална, а я остался, выполнить некоторые задачи в Бохове, Реяновцах и Слишовцах.
Вечером 15 февраля командир жандармского батальона в Трыне дал своим подчиненным следующее предписание:
«Разыскать Любу Симову, а также других единомышленников или помощников четы Славчо Стаменова.
Относительно села Бохова указания будут даны на месте.
В операции участвуют:
полицейский взвод Талева,
1 разведчик,
15 солдат».
На другой день утром к Милору Иосифову в село Слишовцы пришел один ремсист и сообщил мне следующее: «В Бохову по шоссе отправились два грузовика с полицией и жандармерией».
Люба была соседкой тетушки Божаны. У нее не было ни отца, ни матери, она жила одна в доме деда, окруженном оврагами, которые в дождливую погоду заполнялись водой. Люба часто ночевала у тетушки Божаны и была свидетелем многих наших посещений, собраний. Иногда она бывала в нашем лагере в урочище Бож, в кошарах Гюро Симова и в других местах. Одним словом, если она проговорится в полиции, может быть большая неприятность.
Люба была худенькой и высокой. Совсем юной девушкой с большими красивыми глазами, она пленяла самых видных ребят во всей округе, а для Мирчо — моего двоюродного брата из села Слишовцы, парня с поэтической душой — она стала Эвелиной Холт.
Сейчас Люба меньше бросалась в глаза своей внешностью, по стала богаче духовно.
Было бы неправильно оставить Любу в сторону после того, как она была посвящена во многие наши тайны, поэтому мы включили ее в состав ремсовской группы. Здесь она должна была получить боевую закалку. В ее доме стали проводить молодежные собрания, мы поручали ей распространение наших листовок, партизанских песен, оставляли на хранение ценные материалы.
Вот почему сообщение о том, что полиция и жандармерия отправились в Бохову, было для нас очень неприятной вестью. Я сразу же вспомнил о собрании, которое было проведено в ее доме два дня тому назад, и о листовках, которые мы ей дали и которые она спрятала за зеркало, висящее на стене. Убрала ли она их в другое место или нет?.. это очень беспокоило меня. А если их найдет полиция, попадется и тетушка Божана, и бай Гюро, и вся партийная и ремсовская организации.
Я назвал Милору пароль (о котором уславливались на случай необходимости с Гюро Симовым) и просил его немедленно отправиться в Бохову.
Прошло уже несколько часов, как Милор вышел из дома, а до Боховы и обратно было не больше двух часов ходьбы. Его опоздание стало беспокоить меня еще больше, когда мне сообщили, что машины вернулись обратно и направились в Трын.
Наконец Милор пришел. Он был бледен и едва мог говорить.
— Ох, и напугался… — произнес он. — Ноги подкашиваются, едва дошел. Когда их встретил по дороге, мне точно топором ноги отрубили.
— Как, успел что-нибудь сделать?
— Какой там успел, они ее арестовали еще до моего прихода в село.
Арест Любы был для нас очень загадочным и опасным. Она может провалить многих членов молодежной организации села, а также и тетушку Божану — нашу незаменимую ятачку.
Тогда мы считали, что причиной ареста Любы был найденный в ее дворе листок с партизанской песней, в действительности же полиция отправилась в Бохову, имея от кого-то сигнал о деятельности Любы.
Попав в околийское управление в Трыне, Люба была немедленно подвергнута жестокому избиению. Были вызваны самые опытные местные агенты и агенты из областного полицейского управления. Люба едва держалась на ногах, но никого не выдала.