Затем Райчо Несторов — энтузиаст, парень из этого села — простился с близкими и односельчанами и влился в партизанскую колонну. В эту же ночь отряд перебросился в Верхнюю Мелну и разместился в махалах.
Товарищи разъясняли текущие события международного и внутреннего характера. Отряд пробыл один день в центральной махале, и Денчо имел личную беседу со старостой Миланом. Партизаны и здесь раздали детям карандаши, резинки, перья, и само собой понятно, что армия наших агитаторов разрослась еще больше.
Из села Верхняя Мелна отряд направился в махалы Нижней Мелны. Первым долгом посетили махалу Чаушовцы. Здесь отряд находился один день, затем перешел в махалу Боинцы и снова вернулся в Чаушовцы. Здесь была создана боевая группа, в которую включили Крума Георгиева, Методия и девушку Галу. Все трое сразу же приступили к своим обязанностям и разузнали, что по дороге от Верхней Мелны к Нижней под усиленной охраной будет проезжать околийский управитель Драгулов. Товарищи смеялись, узнав, что Драгулов не сидит в санках, а всегда стоит на подножке, готовый каждый миг спрыгнуть, если послышится выстрел. Денчо обрадовался предстоящему случаю и сразу же послал группу бывалых бойцов, чтобы схватили управителя. Это было бы сделано, если бы староста Верхней Мелны, знавший о появлении отряда, не предупредил свое начальство.
Хорошую встречу партизанам устроили и жители махалы Ивановцы. В этой махале жили бай Стоядин — отец Стоянчо, в доме которого была на лечении Иванка, усатый весельчак дед Тошо, Станимир и другие. Эти люди оставались верными делу борьбы до самой победы. Здесь Денчо вместе со своими помощниками создал базу для храпения оружия, боеприпасов и техники, а такие люди, как дед Тошо и бай Стоядин круглосуточно находились на посту.
Холодная погода в феврале месяце заставляла отряд по нескольку дней находиться на одном и том же месте. В махалах Денчо предполагал провести дней пятнадцать. В махале Полом наши решили заняться стиркой, помыться, переодеться. Согрели воду, собрали корыта со всей махалы, и в домах деда Василко, деда Филина и Ивана Гюрова поднялось столько пару, что ничего не было видно. В это время разведчики отряда были посланы на дороги, ведущие к Кровавому Камню, они вернулись запыхавшиеся и доложили, что к махале приближается полиция. Денчо сразу же дал команду всем взяться за оружие и отставить стирку; оставив махалу, партизаны отошли в ближайший лес.
— Они-то ушли, — говорил в тревоге дед Василко, — а вот мы куда уйдем? Что будем делать с мокрым бельишком?
— Что тут гадать, — ответил ему дед Филип. — Собери все в корзину и — в сарай. Там никто не догадается его искать.
— Дело говоришь, старина.
Старики быстро собрали белье, запихали в корзины и отнесли в сарай.
Только они успели управиться, как полиция появилась в махале.
— Эй, старик! — окрикнул один из полицаев деда Филипа, который лопатой чистил с крыльца снег. — Куда делись шумцы?
— Какие шумцы? — в недоумении спросил старик, поднося руку к уху, чтобы лучше слышать.
— Те, что были в махале, — ответил вызывающе полицай.
— А вы кто такие, не шумцы ли? — дед Филип притворился, что плохо видит.
— Вот вытяну тебя по горбу раза два плеткой, сразу увидишь, какие мы шумцы, — окончательно рассердившись, закричал полицай. — Не видишь что ли, что мы полицаи?
— Плохо вижу, не сердись, парень. Нет у меня ни шумцов, ни полицаев.
Полицаи оставили деда Филипа и пошли к деду Василко.
— Эй, старый хрыч, — крикнул тот же полицай, — есть ли шумцы в махале?
— Нет, парень, нет. Сюда они не приходят.
— Как не приходят? — спросил полицай, — куда же они приходят?
— Не знаю, — ответил дед Василко.
— Где же они скрываются, если к вам не приходят?
— Не знаю. Это не мое дело.
— Чье же, если не твое?
— Ваше, чье же. У меня своих забот хватает. Старуха у меня больная, да и сам едва вижу.
— Что же, в этой махале все слепые? — с иронией спросил полицай и пошел к другому двору.
Убедившись, что партизан в махале нет, полицейские убрались.
— Эй, Филип! — крикнул дед Василко. — Иди скажи ребятам, что эти собаки убрались, пусть возвращаются. Замерзнут в такой холод.
В Поломе отряд стоял три дня. Тут и старые, и малые, все были на нашей стороне. Люди здесь не только симпатизировали партизанам, но были готовы ради нас на самопожертвование.