Староста пошел самым коротким путем. Спустился в овраг и с трудом побрел по глубокому и мокрому снегу, выйдя из оврага, он огляделся по сторонам и, никого не заметив, пошел через лес. Лакей спешил, едва переводя дух от усталости — еще минута, и он не успеет предупредить управителя, которого считал своим благодетелем.
— Стойте! — крикнул Милан полицейским, выбравшись, наконец, на дорогу. — Вернитесь! Там бандиты. Рискованно. Они не помилуют.
Не очень-то надеясь на охрану, Драгулов дал знак, и сани мгновенно повернули обратно.
— Быстрее, быстрее! — подгонял побледневший Драгулов полицейского, правившего лошадьми.
Кнут взвился над гладкими спинами лошадей, и сани стремительно понеслись в обратный путь.
Староста вернулся домой, довольный тем, что его никто не видел и не слышал. Зажил Милан спокойно, как ни в чем не бывало, ожидая награды от начальства. И награда пришла.
Через некоторое время к старосте явились Димитр Таков, Златан и Милко Тошев.
— Куда ты ходил недавно по бездорожью? — спросил строго Димитр Таков.
— За дровишками ходил. Зима, а в доме ни щепки, — ответил смиренно староста.
— А дрова откуда принес, издалека?
— Нет, поблизости веток набрал.
— А не встретил ли ты кого на дороге?
Староста понял, что партизаны все знают, и у него стал заплетаться язык, сделавшись вдруг толстым и непослушным. Опустив голову, Милан молчал.
— Чем тебя одарил Драгулов за проявленную тобой человечность? — спросил его Димитр Таков.
— Еще ничем, — пробормотал Милан и стал просить снисхождения.
Прошло немного времени, и на кладбище села Верхняя Мелна над свежей могилой появилась доска с надписью: «Здесь лежит предатель».
Впрочем, Милан был наказан не только за этот случай. У него был длинный список преступлений: и верная долголетняя служба фашистам, и отказ выполнить наш приказ о прекращении реквизиций, и плохое отношение к крестьянам, и многое другое, что решило его судьбу. За подобные преступления корчмарю Исаю был вынесен такой же приговор.
Когда Драгулов узнал, что его верные люди в Верхней Мелне уже на том свете, он чуть с ума не сошел. Он был потрясен прежде всего не только тем, что потерял своих верных слуг, но тем, что от партизан ничего невозможно скрыть, что они знают даже то, о чем он думает, достаточно ему хоть с кем-нибудь поделиться своими мыслями. Теперь Драгулов решил показать силу своей власти. Он вызвал начальников жандармерии и полиции и приказал им во что бы то ни стало уничтожить партизан. Затем вручил начальнику полиции предписание относительно села Нижняя Мелна:
«Окружить следующие дома:
1. Дом Илии Зашева Андонова, вступившего в партизанский отряд Славчо Стаменова 6.II.1944 г.
2. Дом Милко Андонова Тошева, вступившего в партизанский отряд 6.II.1944 г.
3. Дом учительницы — дочери инвалида Томы…
Произвести тщательный обыск. Составить протокол и изъять литературу и другие интересующие полицию вещи.
Вышеперечисленные дома сжечь, семьи сбежавших задержать. Также задержать учительницу и ее семью.
В выполнении операции участвуют:
1 взвод,
1 полицейский старшина, 6 полицаев,
1 разведчик».
Приказ управителя был выполнен в точности, но это никого не напугало. Жестокость полиции еще больше подорвала авторитет власти. От этого выиграли только мы.
В Колунице проживала девушка из Софии, портниха по профессии. Она приехала в гости к родственникам. Случилось так, что в дом, где она остановилась, пришел Камен, парень красивый и видный. Слово за слово, шуточки да прибауточки, и девушка согласилась пойти с ним в партизаны. Родные останавливали ее, но уж если она сказала «уйду», никто не в состоянии был разубедить ее.
— Шапки вверх! — крикнул восторженно Ванчо товарищам, с которыми находился в одном доме, и сам подбросил к потолку свою пилотку. — Есть новая партизанка, а какая красавица — слов не найти! Только Камен уже покорил ее.
— Молчи, чего орешь! — прервал его бай Захарий. — Люди могут подумать, что она ради Камена согласилась идти с нами, а мы, как тебе известно, свадьбу в отряде еще не справляли и не собираемся это делать. Даже я, старый холостяк, хоть время и уходит, дожидаюсь освобождения.
Ванчо ничего не ответил на строгое замечание бая Захария и незаметно вышел из комнаты. «Здорово я пересолил, — подумал он, — но и получил свое».
— Хорошенько приготовьтесь, — предупредил Денчо. — Ночью совершим большой переход.
— Э-э, большим переходом нас теперь не испугаешь, — вставила Бонка. — Теперь уже не август и не сентябрь, когда мы были новичками. Теперь нам не страшны любые дороги.