На следующий день оба отряда встретились в селе Брест. Кюстендильский отряд состоял из 12 человек, среди которых были Киро Богословский и Иван Егнов. Здесь же мы установили связь с Василом Дукатским — руководителем молодежного подполья Босилеградской околии. Все эти товарищи пошли с Трынским отрядом, чтобы взять оружие с нашего склада, а затем вернуться обратно в свои районы.
Стало веселее. Одни хорошо знали местность в Кюстендильской околии, другие — в Трынской, а третьи — в Босилеградской.
В селе Брест крестьяне очень сердечно встретили партизан, снабдили их продуктами для дальней дороги и собрались на митинг, на котором командиры обоих отрядов произнесли речь. Все, о чем говорилось на митинге, крестьяне слышали впервые, и поэтому были глубоко взволнованы.
Не так гладко протекали события в селе Злогош, той же Кюстендильской околии, в котором, как и во многих других селах, была создана «общественная сила», возглавляемая самыми рьяными цанковистами. Поэтому еще при подходе к селу Денчо, Дичо, Балканский и Кортенский выделили группы для организации засад, а основные силы начали быстро входить в село. Не успев опомниться, 27 наемников были разоружены, телефонная линия перерезана, аппаратура на почтовой станции разрушена, а архив общины сожжен.
Когда все закончилось благополучно, Денчо отдал приказ уходить из села. Дозорные двинулись к селу Уши, за ними на определенном расстоянии шли основные силы.
Попутно штаб получил сведения о том, что полиция и войска совершают перегруппировку в самом широком масштабе, а в районе села Уши и других окрестных селах находятся полицейские части. В создавшейся обстановке командование отдало приказ, чтобы интенданты зашли в одну-две махалы, бесшумно собрали еду и ждали отряд.
Так и сделали. Бойцам выдали скромный завтрак, они перекусили, отдохнули и к полуночи, обойдя стороной Уши, направились к селу Средорек, расположенному северо-западнее треклянской полицейской базы.
В Средорек отряд прибыл к девяти часам. Находясь вне опасности, партизаны почувствовали себя свободней и запели. Учащиеся прогимназии были в это время на занятиях. Услышав наши песни, они столпились у окон и выбежали во двор, громко приветствуя народно-освободительные войска. «Да здравствуют партизаны, да здравствуют партизаны!» — неслось со всех сторон.
Разволновались и взрослые. На улицу вынесли еду, воду и, не боясь полиции, встречали и провожали партизан, как самых дорогих и уважаемых гостей.
Все это так тронуло нас, что закончив «Марсельезу», мы с еще большим подъемом запели партизанский гимн:
Уже прошли партизаны, стихли последние слова песни, но ученики еще долго стояли у окон и во дворе. Потом они подхватили напев, и долго вслед уходящей колонне неслась бодрая партизанская песня. Этот день превратился в праздник. Детям, конечно, было не до уроков, но зато на всю жизнь запомнили они эту боевую партизанскую песню. На всю жизнь запомнили и это героическое время.
Приближались Драгойчинцы, отряд снова вступал на трынскую территорию. Это село было знакомо Денчо своим антипартизанским настроением еще с осени 1943 года. Поэтому он вызвал дозорных и дал им специальные инструкции как по разведке, так и по обезоруживанию сельской стражи. Кроме того, он усилил на несколько человек группу дозорных, а после этого предупредил одну из групп, чтобы она была готова при первых же выстрелах сразу прийти на помощь.
Дозорные серьезно отнеслись к поставленной задаче. Они внимательно осмотрели все впадины и заросли, все шалаши и дома за селом, а вступив в него и заметив какое-то движение, рассыпались цепью. Сразу же из села послышались выстрелы винтовок. «Общественная сила» уже была готова к отпору, но скоро победно застрочили наши пулеметы, и от сопротивления «общественной силы» не осталось даже воспоминаний — они просто разбежалась в разные стороны. Местный архив был сожжен во второй раз, а отряд направился к селу Шипковица.