— Ну да, для того, что ли, матери их растили, чтобы они нашли смерть где-нибудь под кустом?
— Зачем же им обязательно погибать? Они пошли не для того, чтобы погибнуть, вот, спроси их. Они пошли бороться, защищать свою Родину. Пошли не умирать, а жить жизнью, полной смысла. Ты не думай, что эти люди, которых видишь здесь, пошли бороться и искать смерти потому, что им не хочется жить. Нет! Потому, что они любят жизнь, хотят сделать ее красивее — вот почему. И кто из нас останется в живых, тот и увидит эту жизнь, будет радоваться ей, но все равно и дальше будет бороться за то, чтобы она стала еще лучше. Человеческий взгляд не ограничен, человеческая мысль все время, развивается, и никогда не остановится на достигнутом.
Женщина задумалась. Устои ее эгоистической философии пошатнулись. Внутри ее закипела борьба. Верно или нет то, что говорит этот серьезный человек, у которого, есть и жена, и дети? От любви к жизни или от ненависти к ней пошел он по этому пути? И если бы его путь был так плох, пошли, бы за ним остальные? А ведь среди партизан были не только парни, были и поседевшие люди. Разве в таком возрасте люди вступают на плохую дорогу? Она еще раз подумала о своем ребенке, о его будущем, поверила баю Пешо и, смутившись, протянула руку, взяла заплакавшего ребенка, обняла его и сказала:
— Иди к мамочке, сынок, и слушай, что говорит этот дядя. Он хочет, чтобы ты быстро вырос и стал хорошим мальчиком. Слышишь?
Ребенок вытаращил глазки, посмотрел исподлобья на бая Пешо, на молодых партизанок, пришивавших к шапкам красные звезды. Посмотрел на мать и, прочитав на ее лице что-то понятное только ему, прижался к ней.
В комнате наступила тишина.
Недалеко от махалы Смрика жил дедушка Гергин, наш большой приятель. После случая с раненым партизаном, за которым он по-отцовски ухаживал, мы чувствовали себя в долгу перед ним. Решили зайти к нему вдвоем с баем Пешо и выразить ему свою благодарность.
Дедушка Гергин встретил нас у дверей дома. Он обругал пятнистую злую собаку, налетевшую на нас, отогнал ее и очень холодно поздоровался. Так же встретила нас и бабушка Стана. Неохотно подала худую руку и быстро ее отдернула, спрятав под фартук. Это озадачило нас. С чего это старики вдруг так охладели к нам? Чего только не передумали мы за эти несколько мгновений! Но когда мы вошли в освещенную комнату, люди сразу же переменились.
— Добро пожаловать! Добро пожаловать! — по-матерински обнимала нас бабушка Стана. — Не смогла узнать вас в темноте. Старые глаза, плохо видят.
Мы извинились, что так поздно беспокоим их, и, поблагодарив старых людей за заботу, с которой они ухаживали за раненым партизаном, собрались было вернуться обратно.
Но дед Гергин так не думал. Еще не успели сесть, а он уже занялся политикой.
— Когда же, — начал он, — шваб сломает себе голову, чтобы не погибал больше народ?
— Что он сломает себе голову, дед Гергин, в этом я уверен, но когда — точно не могу тебе сказать, — ответил бай Пешо. — Сейчас Красная Армия преследует его по пятам, одни за другими освобождая свои села, города и республики, приближается к нам.
— Ты говоришь, отступает шваб, — продолжал старик. — Это меня очень радует. Я участвовал в нескольких войнах и, насколько понимаю, к каждой из них шваб приложил свою руку. Он жаден и завистлив. На чужое глядит, как волк, и никогда не довольствуется своим. Думается мне, чтобы наступил мир, надо стереть с лица земли весь швабский народ. Только тогда люди заживут свободно и спокойно.
— Нельзя так, дед Гергин, неправильно будет уничтожить немецкий народ. Во всем виновны немецкие фашисты, которые обманывают свой народ, науськивают его на другие народы и вовлекают в такие грязные дела, как война против Советского Союза. Не народ, а фашистов, которые им управляют, надо истреблять.
Дед Гергин слушал наши объяснения, но чувствовалось, что мы его не убедили. Он соглашался с нами из чувства любви и гостеприимства, однако в глубине души по-прежнему считал, что в этой бесчеловечной войне виноват весь немецкий народ, и был убежден, что он должен понести за нее ответственность.
Мы знали, что дед Гергин — добрый человек и в крайности впадает от бедствий, которые причинила война, от голода и нищеты и отсутствия правдивого слова. Его взгляды были ответом на крайности человеконенавистнической идеологии немецкого фашизма, беззастенчиво пропагандируемой в прессе и по радио.