В дороге их застал сильный дождь. Вместо маленьких слезинок, которыми плакало до этого небо, стали падать крупные капли. Но из-за необычной для этого времени года жары дождь лишь приносил свежесть. Друзья нигде не останавливались, наоборот, шли все быстрее.
— Эй, а патроны вы взяли? — вспомнил Бойко посреди пути.
— Где мы их могли взять? — пробурчал Георгий. — Эти типы не дают. Такой страх их берет, что еле дышат. Хорошо, хоть карабины взяли.
— Хранят в ящиках, — дополнил Васко. — Раздавать будут, когда в поход выйдут. У меня есть несколько штук, но не государственных, а моих.
— Мои, твои, перестань глупости говорить, — злясь, возразил Бойко. — Важно, что мы идем с голыми руками. У тебя несколько, у меня десяток, но ведь это же пустяки.
— Да брось ты, — ответил Васко, — конечно, если мы будем на одного фашиста тратить по десятку патронов, тогда наверняка прогорим. Я лично думаю, что больше одного они не заслуживают, иначе им долго конца не будет.
— Прекрати, — не выдержал Бойко. — Ты подумал, с какими глазами мы придем к партизанам? Нет чтобы самим принести: не успеем еще «добрый день» сказать, а уже патронов будем просить. Нам тогда любой ответит: «Ну, братишки, идете из казармы, где склады набиты патронами, а с собой ничего не взяли. Думали на месте получить, а мы здесь за каждый патрон деремся». Что мы тогда ответим?
— Партизаны-то поймут, они ничего не скажут, — ответил Георгий.
— Пусть не скажут, достаточно, что подумают.
— Ну, это не совсем так, — заупрямился Васко, — от мыслей до слов большая разница. Вот я, к примеру, сейчас думаю, что уплетаю пирог, но ведь не ем же я его, а если скажу, что ем, тогда в самом деле должен есть.
— Не лезь в философию, — поддел его Бойко. — Не видишь что ли, философия не про нас. Нам, брат, драться надо, пусть другие философствуют.
— А разве это философия, если я сказал, что думать о чем-нибудь и иметь это в руках — совсем не одно и то же? Это и дети знают, — сопротивлялся Васко.
Так, разговаривая, они поднялись на вершину Любаша. Здесь остановились, подышали свежим воздухом, и, пока отдыхали, Бойко рассказал о Любаше какую-то старую легенду. Двое других внимательно слушали, сочувствуя осажденным в крепости, которые, по легенде, в конце концов были уничтожены, и друзья решили, что в предстоящей борьбе никогда не дадут себя окружить.
В Эрул добрались на закате. Через село решили не идти, а обошли его с востока и спустились к руднику «Злата». Пока шли, никто их не заметил. Только один раз собака залаяла, но на нее никто не обратил внимания; затем они пошли к селу Банкя, откуда через реку Эрма намеревались перебраться на югославскую территорию. Это было только незначительное изменение предыдущего плана.
Пройдя село Банкя, бойцы спустились к реке и неожиданно оказались среди скал. Они и днем казались очень крутыми, а ночью вообще выглядели страшными. Темные бездны всерьез озадачили кавалеристов.
Бойко шел впереди. Он хотел выбрать более удобное место для прохода между скалами, но здесь речь шла уже не о метрах — перед ними лежали целые километры такой же ужасной дороги.
— Подождите, друзья! Тут такая пропасть открывается — и птице через нее не перелететь. Надо возвращаться обратно. Мы словно в тиски попали между этими скалами. Что же теперь делать?..
— То вперед, то назад, — пробурчал Васко так, что только Георгий его услышал. — И чего я вас послушался?
Георгий сделал вид, что ничего не слышал, и промолчал. Иначе бы сильно рассердился Бойко.
— Давайте немного назад! — распорядился Бойко.
Хотя они сейчас уже были не в армии, Бойко пользовался правом старшего по званию и не только приказывал, но и не допускал никаких возражений.
— Мы и здесь остаемся бойцами, — заявил он, — бойцами народно-освободительной армии, так что без дурачков. Нас трое, но один должен быть старшим…
Васко и Георгий не возражали. Они были старыми солдатами, и воинские порядки, как и дисциплинарный устав, ими были хорошо изучены. Поэтому приказы унтер-офицера выполнялись беспрекословно, безо всякого ворчанья.
Всю ночь кавалеристы кружили среди скал.
— Хорошо, хоть коней не взяли, — злился Георгий, — иначе что бы с ними мы здесь делали?
— Были бы лошади, выбрали бы тогда другой путь, — поспешил пресечь разговоры Бойко. — Человек выбирает дорогу по грузу.
С камня на камень, из ущелья в ущелье кавалеристы добрались до реки. Никакого моста поблизости не было видно. Ничего другого, как переправляться вброд, не оставалось.