Придя с фабрики, Цвета прибрала в своем одиноком домике на краю поросшего акациями оврага на склоне Витоши. Сообщила детям о своем решении и, не дожидаясь, пока они перестанут радоваться, села на жесткую лавку и задумалась. Рядом с ней, счастливые, присели, обняв ее, Асен и Виктория. Асену только что исполнилось семнадцать, а Виктории шел пятнадцатый год. Они были слишком молоды, чтобы разобраться в материнском сердце, в которое прокрадывалась тревога. Как-никак, это борьба! Доживут ли они до ее конца или погибнут преждевременно? За себя она не боялась. Что ж, пожила свое, помучилась, вырастила двоих и вот отдает их. «А они такие молодые! Защитила бы их судьба. Пусть лучше я погибну, если только кому-нибудь надо будет погибнуть».
— Мама, о чем задумалась? — спросила Виктория.
— Думаю, дети. Разве может человек решиться на большое дело, не подумав. Только молодые, вроде вас, не думают, не тревожатся. Рассчитывают на свою силу и молодость. Вам и море по колено.
— Ну о чем еще думать — уходим, и все тут! — сказал Асен.
— Вот это мне у вас очень не нравится. Вы еще дети, наивные, неопытные, не знаете ни жизни, ни людей. Это-то меня и беспокоит.
Этими словами она хотела предупредить детей, чтобы они были поосторожней, но почувствовав, что может омрачить их радость, взяла себя в руки и попросила Асена и Викторию помочь ей укладываться.
Быстренько собрали все необходимые для дороги вещи и легли спать. До рассвета оставалось еще целых пять часов.
Асен и Виктория быстро заснули. Не спала только мать, ночная тишина помогала ей лучше обдумать все предстоящее. Колебаний не было, она чувствовала, что твердо все решила, и никто уже не в состоянии был поколебать ее. Только мысль об Асене и Виктории, неспокойная и тревожная, не покидала ее сознания.
Погрузившись в думы, она не заметила, как пробежала ночь. В маленьком окошке засветилась заря, и вот уже заиграли первые солнечные лучи. Пора было вставать. Цвета встала первой, оделась, приготовила завтрак и только после этого разбудила детей. Радостные, они быстро проглотили по два-три куска, встали из-за стола и до самого ухода маршировали в тесной, как спичечная коробка, комнатушке.
— Давай возьми рюкзак, тогда увидим, какой из тебя партизан! — поддела Виктория брата.
— Я-то донесу, а вот ты, соломка, в три погибели согнешься. На пятом шаге свалишься, — надменно ответил Асен.
— Я соломка, а ты хворостинка. Взвалишь на себя рюкзак и сломаешься. Тогда крикнешь соломинку на помощь, а я с места не сдвинусь.
— Замолчите! — приказала мать. — Отныне вы не просто брат и сестра, а боевые товарищи, готовые пожертвовать всем друг для друга. Ты, Асен, постарше и должен подавать пример товарищеского обхождения, а ты, дочка, помалкивай! Нечего отвечать на все его поддевки. Иначе я не возьму вас с собой.
— Мамочка! — взмолились они одновременно. — Будем тебя во всем слушать. Никакой ругани между нами больше не услышишь. Только, пожалуйста, не оставляй нас!
— Хорошо, верю вашим обещаниям, возьму, — успокоила их мать и распределила багаж на три узла — побольше себе, поменьше детям.
Пришло время трогаться в путь. Так как отец их в то время отсутствовал, Асен и Виктория оставили ему загадочное письмо, в котором писали, что уезжают в гости и будут ждать его там. Простились со своей бедной квартирой и отправились на указанный пункт.
На остановке семья Цветы увидела много знакомых с фабрики. Здесь были братья Филипп и Никола Георгиевы, Димитр Димитров со своей женой Марией и дочерью Маргариткой, Стефан Миленков и оба организатора — Методий Коцев и Георгий Костов. Самые близкие друзья сейчас встречались как незнакомые. Никто не поздоровался. Заговорили между собой, только когда слезли с поезда на станции Рыждавица.
Группа новоиспеченных партизан двинулась за Методием к какому-то саду. Там их ждали двое незнакомых им людей. Обменявшись паролями, незнакомцы подошли и повели группу к Палилуле — сборному пункту отряда.
Призыв партии достиг и ремсистов шестнадцатого пограничного поста, расположенного на вершине Седлар — одной из господствующих высот около города Пирот. Давно уже Стоян Гюров из села Милославцы, Никола Милев из села Елешница и Стоян Захариев из села Лева-Река мечтали встретиться с партизанами, но это им никак не удавалось. Сидеть на границе и охранять ее в то время, когда партия призывает к борьбе, ремсисты считали преступлением.