Нависшие над узкой лесной дорогой ветви делали мрак еще более густым и непроницаемым. Темнота и колючий кустарник подорвали временный энтузиазм четырех солдат, и в первые же ночные часы они отстали от группы. Теперь по скалистой тропинке продолжали идти только трое преданных коммунистическому движению ремсистов. Их подкованные сапоги громыхали по острым известняковым камням. С ними неотступно трусил верный Седлар, на всякий случай обнюхивая каждый камень и каждую ветку.
— Стоян, — позвал шепотом Никола, — наши добровольцы исчезли. Наверное, испугались дальней дороги. Седлар оказался сознательнее их.
— Что поделаешь, Кольо, — философски, без какого-либо сожаления ответил Стоян Гюров, — дорога борьбы трудна, и не все проходят ее до конца. Одни отстают еще в начале, другие — на полпути. В этих людях не горит пламень, сжигающий нас, членов РМС. Мы в любой день должны быть готовы отчитаться за то, что сделали или не сделали, а с них никто ничего не спросит.
— Все же мы не сделали всего возможного, чтобы удержать их. Слаба оказалась наша агитация, — добавил Стоян Захариев. — А они не так уж плохи. Но уж если так получилось, мы должны в эту ночь уйти подальше, чтобы противник не обнаружил наших следов, если они решат нас предать.
— Я, ребята, — уверенно сказал Стоян Гюров, — предлагаю сменить направление, отойти подальше, а завтра днем сориентироваться и двинуть к Калне. Там мы наверняка получим данные о партизанах. Если этот вариант не удастся, свяжемся с ними через ятаков из моего села. Так или иначе с партизанами мы встретимся.
Никола Милев и Стоян Захариев приняли предложение и смело пошли за ним. На третий день они подошли к мельничке недалеко от села. Около нее стоял испуганный мельник и двое не менее перепуганных крестьян. Для них появление солдат не предвещало ничего хорошего. Они покорно проводили друзей в деревню и всю дорогу думали, чья же лачуга будет гореть на этот раз.
Много сил и красноречия потратили ремсисты, убеждая крестьян, что они не фашисты, а партизаны, но исстрадавшийся народ не верил. Сведения, полученные от местных жителей, были очень скудны и противоречивы. Да и кто мог гарантировать их достоверность, если крестьяне часто сознательно вводили в заблуждение полицию и войска, но этого неопытные юноши не знали и поверили, что в селе Куса-Врана есть партизаны. Рискуя жизнью, они двинулись дальше.
Под вечер добрались до какого-то сарая и там заночевали. Ночью пошел дождь и похолодало. Долгое бесполезное хождение с наполненными патронами и гранатами вещмешками и винтовками измотало молодых партизан так, что глаза у них слипались от усталости. Тем не менее спать всем одновременно не следовало. Спали и дежурили но очереди. Пес тоже дежурил, затаившись в укромном местечке; заслышав малейший шум, он подбегал к часовому и молча уведомлял о появлении чужих людей.
Рано утром друзья узнали от соседей, что в селе вообще не было партизан. Стало ясно, что мельник обманул их. Куда теперь? Посовещались, решили идти дальше. Но продовольствие кончалось, и надо было где-то пополнить запасы. Остановились у одного домика на окраине села и постучали. Встретил их пожилой шахтер. То ли просто из любопытства, то ли по каким-то своим соображениям, он пригласил их, накормил и после долгих, издалека начинавшихся разговоров показал им на темный лес, где два дня тому назад горели большие костры. Он тоже не сразу доверился юношам, но расставание было трогательным. Старый шахтер расцеловал их, а они в знак дружбы оставили ему собаку — своего верного друга. Каждый имеет какое-то увлечение, а старый шахтер очень хотел иметь хорошую собаку.
Друзья устремились к лесу, за которым на черном предрассветном небе смутно виднелись белые облака. Нашли узкую тропинку. Вышли по ней на маленькую полянку. Дальше дорога обрывалась. Пришлось идти прямо по лесу. Они пробирались между огромными деревьями, спотыкались о посеревшие пни, с ветвей, которые они случайно задевали, окатывала их холодная дождевая вода. Одежда быстро вымокла. Стоян Захариев начал отставать. Правая нога его была растерта, а тяжелый груз клонил к земле. Стоян и Никола разделили между собой его ношу, а затем снова группой двинулись в путь. В глубине леса Стоян Гюров заметил струйку дыма, которая поднималась между громадными буками и исчезала на сером фоне облаков.