Прежде чем начать наступление и окружение наших и югославских отрядов, фашистское командование еще 12 апреля предприняло в целях разведки нападение на Калну, которое имело очень печальные последствия для жандармского подполковника Стойчева. Рассчитывая на сведения, полученные от случайных лиц, согласно которым в селе не было никаких партизанских сил, Стойчев ворвался в село с трех сторон и предоставил своим жандармам полную свободу убивать и грабить. В своей жадности они потеряли всякую предосторожность, а наши только этого и ждали — обрушились на них из зарослей и открыли ураганный огонь из винтовок и автоматов. На помощь нашей группе в Калну прибыли партизаны 5-й южноморавской бригады. Это вызвало такую панику среди жандармов, что они потеряли всякое самообладание и бросились в разные стороны, стараясь только спасти свою шкуру. После непродолжительного боя на поле остались 15 трупов жандармов. Между девятью ранеными находился и командир полицейской группы Миладинов. Сам подполковник Стойчев спасся каким-то чудом. В город он вернулся, одолеваемый змеиной злобой к партизанам. Он испытывал жажду крови. И он мог легко ее утолить, потому что в застенках томились несколько человек, среди которых была одна наша партизанка, Дуко Рангелов из Милославцев, бай Стоян из Калны и другие, на которых и сорвал свою злость потерпевший поражение Стойчев.
В КОГТЯХ ВРАГА
Кабинет Стойчева и весь его штаб находился в здании гимназии. На столе перед подполковником рядом с распростертым на чернильном приборе металлическим орлом лежал небольшой блокнот, на бланках было напечатано: «Командир 1-го военно-полицейского батальона».
Подполковник с мрачным видом сидел за столом. Успехи партизан и невозможность справиться с ними озлобляли его все больше и больше. Его изобретательность в жестокости не имела границ. Голова напряженно работала — каким путем подавить борьбу народа. Относилось ли это к одному человеку, к нескольким, к целому селу, для него не имело никакого значения. Главное — ни минуты бездействия.
Вот и сейчас он наклонился над столом, на мгновение задумался и быстро написал:
«Г-н Байкушев, немедленно доставьте ко мне партизанку для допроса».
После этого нажал кнопку звонка. В дверях застыл молодой жандарм.
— Немедленно вызови ко мне того, у кого вчера убили брата!
— Слушаюсь, господин подполковник, — рявкнул Ерменков и захлопнул за собой массивную дверь.
Ерменков был его телохранителем.
Не прошло и пяти минут, как в кабинете Стойчева появился жандарм, которого подполковник растрогал до слез.
— Неужели ты простишь им гибель родного брата, геройски дравшегося с бандитами? — прочувственно сказал Стойчев. — Если ты не отомстишь за него, с тебя спросят и родители, и друзья, трусом посчитают. Так вот, тебе предоставляется возможность еще сегодня же ночью кровью отомстить за брата.
Он вырвал исписанный листок из своего блокнота и подал его жандарму.
— На, передай это письмо — здесь написано, кому. Выбери себе одного солдата, которому больше всех доверяешь, и расстреляйте ее. Это будет твоим подвигом. Ну с богом! Иди! — сказал Стойчев, погладил юношу по голове и поправил траурную ленту на его рукаве. — При попытке к бегству… — добавил он.
— Слушаюсь, господин подполковник, ваш приказ будет исполнен! — последовал покорный ответ.
— Это не только приказ. Я думаю, что это и твое желание. Ты должен мстить. Что касается меня, молодой человек, мне хочется в эту же ночь расстрелять всех шестерых. Так оно и будет, и мы отомстим за наши вчерашние потери. А от села, в котором погибли столько твоих товарищей, мы камня на камне не оставим. Долго еще будут вспоминать калничане подполковника Стойчева. Ну иди, иди, мститель, за партизанкой!
Солдат вышел и задумался. Как это так, убивать связанного человека, притом — женщину? Был бы хоть мужчина, а то начнутся слезы, рыдания, он не выдержит, сжалится над ней и отпустит. А потом… а приказ командира? Что потом станет с ним, если он не выполнит этого приказа? Ведь расстреляет его этот зверь. Нет, уж лучше выполнить приказ, пусть то мужчина или женщина. Все равно ответственность несет подполковник, а он… он исполнитель.