Бай Дуко, услышав приближающиеся шаги, еще больше насторожился.
«Конец мне, — подумал он, — никто меня не увидит и не услышит! Единственное спасение — это выпрыгнуть из грузовика и убежать к партизанам».
Ждал, ждал бай Дуко, волновался, но двери так и не открылись. Судьба его решалась в это время в кабинете околийского начальства.
Чью-то сильная рука оберегала его. Приказ не расстреливать без суда оставался в силе.
— Выезжайте! — Услышал он чей-то голос, мотор заработал и машина уехала.
У бая Дуко с плеч словно гора свалилась. Пронесло и на этот раз… Он начал собирать силы для нового допроса.
На следующий день ранним утром из камеры в камеру разнеслась весть о бегстве Асена Вискярского и расстреле деда Стояна и других крестьян.
Асен рассчитывал только на себя, поэтому так упорно настаивал, чтобы ему не надевали наручников; у деда Стояна и других крестьян не было «сильной руки», и сложили они свои бунтарские головы на милославских лугах.
Бая Дуко привели на новое следствие. Допрашивал его теперь другой, незнакомый агент. Новый применил и новую тактику. Он был уверен, что сердце арестованного можно отпереть только христовым ключом, и приступил к делу «кротко и благожелательно». Это отношение агента сначала успокоило бая Дуко. Сравнивая его с Димовым, он решил, что этот добрее, и попытался воздействовать на его чувства, говоря, что он не виноват, что эти жестокости ни к чему хорошему не приведут, что его «признание» будет самым большим разоблачением полиции и т. д. По своей наивности бай Дуко изложил агенту целую теорию человечности и, чтобы проверить, насколько действуют его слова, попросил воды.
Агент нашел подходящий повод и отказал ему.
— А чего вы боитесь? Мы здесь одни, никто нас не видит.
— Не потому, что я боюсь, но воды нет, — объяснил агент.
— Есть вода, вон на шкафу в кувшине! — показал рукой бай Дуко.
— Кувшин-то есть, но стакана нет.
— Можно выпить один глоток и прямо из кувшина.
— Прямо из кувшина не разрешается.
— Тогда налейте в пепельницу.
— В пепельницу не годится — вода вонять будет.
— Ничего, пусть воняет, я готов и помои выпить, лишь бы горло промочить, — сказал бай Дуко и облизнул потрескавшиеся губы.
— Признаешься, дам воды.
— Скажу все, что знаю, — поспешил уверить его бай Дуко, не в силах больше терпеть жажду.
— Хорошо, — сказал агент, — я верю твоему честному слову. — И он налил немного воды в грязную пепельницу.
Бай Дуко схватил фарфоровую пепельницу и одним духом выпил воду вместе с пеплом, крошками табаку и клочками бумаги. Хоть в горле у него запершило, он был доволен.
— Теперь говори! — агент торопился получить плату за свой христианский подвиг.
— Что мне говорить, господин следователь, если я ничего не знаю. Ни Славчо, ни Денчо я не видел и никаких связей с ними не поддерживал, — стоял на своем бай Дуко.
— Значит, снова играешь со следствием? Снова хочешь на полу оказаться?
— Ничего я не хочу, господин следователь. Я вам заявляю, что ничего не знаю.
— А письмо? От кого это письмо?
— Не знаю. Никакого письма мне не показывали.
— Не показывали, не знаешь… Сейчас узнаешь! — завопил агент и вскочил со стула. Отвесил несколько пощечин и снова сел.
Только теперь бай Дуко понял смысл любезною разговора и опять вернулся к своему решению прыгнуть в окно. Решил не медлить.
— Господин следователь, — умоляюще обратился он к агенту, — отведите меня справить нужду.
— Отведу, если обещаешь все рассказать, — поставил то же условие агент.
— Все скажу, — решительно пообещал бай Дуко, думая о том, что через несколько минут будет лежать мертвым на каменном тротуаре.
Агент открыл двери и пропустил его впереди себя. Прошли по коридору, узкому и вонючему, поднялись по лестнице. Дверь в уборную была открыта, окно тоже. Увидя это, бай Дуко сообразил, что надо воспользоваться тем, что агент отстал, и бросился к окну. Схватился за раму, подпрыгнул, и вот уже он наполовину в окне. Агент почувствовал всю ответственность за возможное несчастье, подбежал и схватил бая Дуко за ногу. Потом прижался спиной к стене и стал звать на помощь, не выпуская ноги из рук. Кричал и бай Дуко, и его голос разносило эхо по всем близким улицам: