Маневр оказался удачным. Кроме вооруженной «общественной силы», на пути движения отряда не появлялись ни полицейские, ни войсковые подразделения. То, что отряд был в этом районе в марте, сыграло немалую роль. Сейчас население везде встречало и провожало отряд с большой любовью и приветливостью, указывало свободные от войск противника дороги. Пройдя через село Уши, отряд остановился в селе Киселица и в двух соседних селах. После непродолжительного отдыха партизаны направились в район Црна-Травы, Калны, Слишовцев, где сосредотачивались две македонские партизанские единицы. Сюда же прибыла и Седьмая южноморавская бригада.
Так в течение многих дней партизаны вели кровопролитные бои, из которых вышли без ощутимых потерь. Задачи, поставленные командованием зоны, были почти выполнены.
Перевод Л. Михалковой.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ПЕРВАЯ НАРОДНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНАЯ БРИГАДА
Создание новой партизанской бригады стало важнейшим событием начала мая.
Отряд, в состав которого входили пополненные людьми батальоны имени Христо Ботева и Васила Левского, готов был развернуться в бригаду, а из новых бойцов, влившихся в наши ряды в апреле и мае, предполагалось сформировать еще одну партизанскую единицу. Сначала мы думали распределить бывалых партизан и новичков поровну в обеих бригадах, но так как отряд с опозданием вернулся из похода на юг, а враг готовил против нас новое наступление, пришлось спешить с формированием новой бригады, в которую мы включили всех недавно примкнувших к нам партизан.
Бригада формировалась в селе Кална. Мне, привыкшему к более мелким подразделениям — таким, как чета, батальон и отряд, — не до конца было ясно, как командовать бригадой в несколько сотен бойцов. Но пугало меня даже не это. Беспокойство вызывало то обстоятельство, что преобладающая часть партизан — парни и девчата, впервые взявшие в руки оружие. Их еще надо было бы обучить, а времени для этого не было, как не было и возможности познакомиться с ними со всеми поближе. Беспокоило и то, что бойцы и командиры мало знали друг друга. Мы все время говорили о конкретном подходе к каждому отдельному бойцу и командиру, но какой уж тут мог быть конкретный подход, когда мы еще толком не узнали людей, а ведь их не пять, не десять — сотни. К тому же впереди нас ожидало множество испытаний, тяжелые бои, другие изнурительные походы.
Структура бригад была нам известна: командование, или штаб, три батальона, в каждом из них — три четы, а в чете — три отделения. Во главе батальона стоят командир, комиссар, заместители командира и комиссара. Чету возглавляли командир и комиссар, а отделение — командир и политический делегат (политделегат). В каждом отделении был еще санитар.
Знание оружия новыми бойцами, умение обращаться с ним оставляли желать лучшего. А мы не могли позволить себе ни учебных стрельб, чтоб развеять у бойцов естественный страх перед оружием, ни даже нескольких тактических занятий, чтобы познакомить партизан с основами ведения современного боя. Одно-единственное занятие, состоявшееся у нас, не дало, да и не могло дать бойцам и командирам всего необходимого. Поэтому, когда распределяли людей по батальонам и четам, мы стремились в каждое подразделение включить бывалых бойцов и новичков, мужчин и женщин. Но слишком мало было старых партизан, уже нюхнувших пороху в боях — они просто растворились в массе новичков.
Хорошо, что хоть оружия хватало. На каждого бойца приходилась винтовка либо автомат, а то и пулемет, много патронов. Оружие, правда, не было пристреляно, бойцы не знали, как оно бьет.
Ко 2 мая, с помощью партийных и ремсовских активистов, мы закончили распределение людей по подразделениям.