Условия для проведения акции были превосходные. Полицейские из околийского управления были брошены в это время на борьбу против югославских партизан в Црнотравский район, который находился километрах в тридцати от города. В самом Трыне полиции оставалось очень мало. Наша акция имела целью не только поднять дух населения, но и заставить начальника полиции вернуть часть полицейских, посланных на подавление партизан в знакомый мне Црнотравский район. Это было бы серьезной помощью партизанам — первым шагом к осуществлению нашего боевого взаимодействия.
Я пожелал Митко и Йоско успеха и с нетерпением ждал 16 февраля — в этот день враг должен был ахнуть от неожиданности и злобы.
Акция проходила успешно. Все шло по намеченному плану. Каждая группа действовала в своем квартале, на своей улице. Уже много листовок было разбросано, а два смельчака даже изловчились приклеить самые большие воззвания к дверям дома, где жил начальник полиции Никола Байкушев. И едва только бесстрашные ребята отняли от наклеенной листовки руки, как из-за Черчелата выползла луна и осыпала их золотыми блестками, словно приветствуя в зимнем безмолвии героический подвиг юных борцов. Руки смельчаков окоченели на февральском морозе, но они не замечали этого, сжигаемые желанием как можно лучше выполнить свое боевое задание.
Удаляясь от дома начальника полиции, где вызывающе трепетали на ветру воззвания, ребята представляли себе, как рано утром какой-нибудь полицейский нарушит сон похрапывающего старого демократа, перекрасившегося в авторитариста, и поднесет ему с чувством исполненного долга воззвание, а тот долго будет тереть ладонями свои заплывшие веки, но как только начнет читать его, от сна не останется и следа.
«Болгары! Германия стоит перед катастрофой. Чтобы восполнить свои потери, Гитлер требует у нас войска. Продажное правительство царя Бориса обещало ему двенадцать дивизий. Положение это не безвыходное… Поверните свое оружие против болгарских и немецких фашистов… Все на борьбу за свержение фашистского правительства и установление народно-демократической власти!»
Все было бы превосходно, если бы в одной из троек не было допущено небольшое нарушение инструкции, данной участникам акции, которое привело к полному ее провалу. Вместо того, чтобы один человек разбрасывал листовки, а двое наблюдали, они разделили между собой листовки и принялись все трое разбрасывать их.
На следующий день, как всегда, прозвенел в гимназии звонок. Как всегда начался учебный день. Участники акции горели нетерпением увидеть эффект выполненной ими работы, но взгляды всех невольно скрещивались на парте Цветана Ангелова, которая сейчас была пуста. Вскоре в гимназию нагрянули полицейские. Зловеще защелкали блестящие наручники. Всем все стало ясно. Арестованный еще вечером Цветан Ангелов назвал своего друга Стоила Христова, а последний, ловко обманутый обещанием начальника полиции освободить его, назвал и других своих товарищей, выдав всех самых активных ремсистов, которых знал. Начались аресты. Один за другим попали в околийскую полицию около сорока гимназистов, среди которых был и Митко Киров. Днем и ночью не прекращались избиения. Устраивались очные ставки с Цветаном Ангеловым и Стоилом Христовым, но доблестные ремсисты упорно отрицали свою связь с ними. Наконец, кровавая расправа была прекращена. Благодаря геройскому поведению большинства членов организации часть участников акции и некоторые случайно задержанные были освобождены, но все же самые способные и активные были преданы суду.
Большинство из тех, кто попал в полицию, можно было бы спасти, если бы не пассивность городского партийного руководства, особенно его секретаря Арсо Рашева. Вместо того, чтобы помочь молодежи уйти в подполье, он поступил как человек, совершенно не имеющий никакого отношения к событиям, и ограничился предупреждением, чтобы члены РМС ни в коем случае не впутывали в это дело партию.
Такое поведение товарища Рашева еще раз подтвердило наш прежний вывод, что он не способен быть секретарем околийского комитета и осуществлять такое руководство партийными организациями, которого требует в данный момент партия. Дальнейшие события еще раз подтвердили наш вывод.