Сейчас было не время чаевничать, и бай Матей нас не пригласил. Память у старика стала совсем никудышной. При каждой встрече я ему объяснял, что учительствую в селе Банкя, возле Софии, а семья моя живет в селе Кривонос Брезникской околии и потому я время от времени хожу туда, — но он и сейчас не преминул спросить: «Куда идешь, учитель?» Мой ответ старик слышал по меньшей мере раз десять и это как всегда рассмешило и меня и молодого работника.
Но так как я не предупредил Делчо о простодушном любопытстве этих людей и о том, за кого они меня принимают, он поторопился ответить, что идем мы в Радуй. Молодой работник сразу же спросил:
— А к кому?
Тут я вмешался в разговор, и, дав Делчо знак помолчать, сказал первое пришедшее мне на ум имя.
— Э, да это мой сосед, — сказал радуйчанин. — Он живет на нижнем крае села.
Я объяснил ему, что возможно мы к его соседу сегодня не успеем заглянуть, и попросил ничего тому не говорить.
Этот случай послужил хорошим уроком для нас, считавших себя опытными подпольщиками.
Так как Делчо с этого времени становился моим помощником, его надо было прежде всего познакомить с моими ятаками — доверенными людьми в селах, а также с югославскими партизанами. В нашем деле всякое может случиться, и плохо, когда приходится все начинать сызнова. Ведь я посвятил почти целый год возрождению партийных и молодежных организаций, созданию сети ятаков и налаживанию связи.
Поэтому мы зашли еще в Брезник и в села Баба и Мисловштица.
Ангела и дедушку Стояна из Мисловштицы мы застали дома. Почувствовав сквозь сон, что кто-то отворяет дверь, старик проснулся и, поняв, в чем дело, до рассвета стоял во дворе на страже. Он делал это по собственной инициативе. Когда мы спросили его утром почему он не спит, старик ответил:
— Откуда я знаю, что на уме у соседей, из прикрытого горшка кошка не вылакает молока.
Довольный собой, дед Стоян молодецки подкрутил седой ус, улыбнулся и снова вышел во двор, не дожидаясь завтрака.
— Хорош мой старик! — сказал Ангел.
— Даже очень! — подтвердили мы.
В эту минуту со двора послышался голос деда Стояна:
— Эй, Ангел, тебя ищет Тихомир Милков!..
Ангел объяснил нам, что Милков — родственник заместителя старосты, и предложил нам спрятаться в платяной шкаф. Шкаф этот был вделан в стену, и в него можно было не то что двоих, а пятерых спрятать. Мы быстро забрались в него и дали Ангелу обещание не кашлять и не чихать, а Ангел пообещал нам поскорее отделаться от посетителя.
Дед Стоян, тоже был не лыком шит. Зная, что происходит в доме, он под предлогом того, что сноха еще не успела подмести, постарался задержать во дворе нежеланного гостя, хотя бы до тех пор, пока в комнате все не будет готово. Когда мы спрятались, Ангел показался в дверях и крикнул:
— Что это тебя принесло в такую рань?
— Хочу послушать последние новости, — ответил Милков так громко, что мы услышали даже в закрытом шкафу.
— Ну что ж — заходи, коли хочешь, — безо всякого радушия пригласил его Ангел, но Милков, не замечая его прохладного тона, нахально ввалился в комнату.
Они сели у радиоприемника и принялись вертеть рычажки.
Замерев в шкафу, мы с нетерпением следили через щель, что будет дальше.
— Что-то ничего нет, Тихомир! — с удивлением произнес Ангел. — То ли помехи большие, то ли приемник не в порядке?
— Верти, верти, где-то он спрятался этот сукин сын! Надо его найти! — настаивал Тихомир.
— Кто, кто спрятался?
— Да англичанин, — повысил голос Милков.
— Так ты что Лондон хочешь слушать? — изумился Ангел, словно только сейчас понял. — Об этом и речи быть не может! Я не слушаю запрещенные станции.
— Ну, ну, не бойся! Что с того, что запрещено.
— Нет, я запрещенные станции не слушаю…
— Да не бойся, Ангел! За кого ты меня принимаешь?
— Меня не интересует, кто ты и что ты. В моем доме я никому не позволю слушать запрещенные передачи, — еще категоричнее заявил Ангел.
— Ну нельзя, так нельзя. Обойдемся! На нет и суда нет, — пробормотал Милков и принялся разглядывать висевшие на стенах картинки.
В это время в дверях показался дед Стоян. Боясь, как бы не произошла какая-нибудь неприятность, он накинулся на сына.
— Ангел, ты чего это торчишь в доме? Скотина не кормлена. Ты не смотри на Тихомира — он лоботряс известный. Над ним не каплет. Ступайте оба. А то возьму да и разломаю это поганое радио, чтобы вы на него времени не тратили.
Ангел с виноватым видом поглядел на Милкова и кивком показал ему на дверь. Мы с облегчением вылезли из шкафа.