– Не знаю, что мне больше понравилось, Фрэнк, – рассказывал ему Джордж. – Визг мужика или шипение, раздавшееся, когда я засунул туда его руку.
Так, через творческое сочетание математики и водных процедур, империя Бардсли росла до тех пор, пока в Престоне никто даже сосиску съесть не мог без ведома Фрэнка. Вскоре они получили лицензию на торговлю алкоголем и прибрали к рукам цепочку пабов в северной части города.
Теперь, когда у него был и лагер, и дерьмовая еда, Фрэнк искренне верил, что завладел жизнями людей.
Конечно, было давление – особенно со стороны Джорджа, предлагалось вложиться в другие растущие отрасли города: проституцию, азартные игры и наркотики, но Фрэнк всегда сопротивлялся, потому что фастфуд был его призванием. Фастфуд сделал его тем, кем он стал. Вид выброшенной пластиковой упаковки с надписью “Бургеры Бардсли” до сих пор вышибал у него слезу. То, что в ней, скорее всего, все еще лежал бургер, было неважно.
Фрэнк заработал себе на большой дом в Вудпламптоне, на бассейн и целый парк шикарных машин. Он пахал как проклятый ради отпусков в Сент-Люсии и частных школ для Франчески и Арчи. А теперь все могло пойти прахом из-за жадности этого придурка Джорджа.
Это Джорджу принадлежала идея открыть “Бургеры Бардсли” и паб в Блэкпуле, и хотя Фрэнк описал ему все опасности вторжения на прочно занятую территорию (сначала объяснив, что значит “вторжение”), Джордж все же настоял на своем. И какое-то время казалось, что им это сойдет с рук. Был даже телефонный разговор с Уэйном Катлером, во время которого Фрэнк заверил своего коллегу-бизнесмена, что беспокоиться не о чем.
– Мой бизнес – бургеры, Уэйн.
– Рад это слышать.
– Бургеры и ничего больше. Ну, у нас еще есть отпадные сосиски… но ты понимаешь, о чем я.
Катлер сказал, что понимает. Сказал, что может даже как-нибудь заглянуть попробовать четвертьфунтовый бургер Бардсли, и пока бургеры остаются единственным бизнесом Фрэнка, они будут жить душа в душу. Но предупредил, что, если ситуация изменится, о спасении оной Фрэнку только и останется думать.
Что ж, вот ситуация и изменилась, и все потому, что Джордж решил подрабатывать сраным наркодилером, толкая траву, таблетки и бог знает что еще вместе с наггетсами и луковыми кольцами. И он заплатил за это. Оставил жену вдовой да двоих детишек сиротами.
Он знал о рисках – конечно, знал. Кретин несчастный. Но его уже не вернуть, а самого Фрэнка можно было упрекнуть во многом, но он никогда не был сторонником насилия. Ну, по крайней мере, серьезного насилия.
Однако… Джордж был его другом.
А еще имелась чисто математическая проблема. Чертовы цифры теперь просто не сходились! У Фрэнка стало минус один, и это его беспокоило, потому что все должно пребывать в равновесии. Очевидный способ сделать его добиться – “вычесть” одного из людей Катлера, в идеальном мире – того, кто вычеркнул из уравнения Джорджа.
Должно же быть возможно узнать имя этого типа.
“Большой мясной” от Бардсли все же не зря пользовался популярностью у многих болтливых легавых.
Фрэнк встал, налил себе кампари с содовой и выключил звук идущей по телику викторины. Раунд с числами все равно был проще простого. Он прошелся к большим окнам в гостиной и выглянул в сад. Арчи и Франческа рассекали на своих квадроциклах.
Очень рискованно, конечно, но математика есть математика, верно?
Хотя все это не будет иметь значения, если Морин все же исполнит свои недавние угрозы и уйдет с детьми. Хоть убей, он не мог понять, почему его жена в последнее время так несчастна. Это его бесило, учитывая все, что дали ей в жизни “Бургеры Бардсли”, но как только эта ситуация с Джорджем разрешится, он сделает все возможное, чтобы все исправить и снова сделать ее счастливой.
Может, какие-нибудь красивые украшения или новая машина. И она сменит гнев на милость…
Стоя у окна, Фрэнк думал о другом парне, которого знал еще по Мурбруку и который, как оказалось, особенно дружил с Джорджем. Мартин Молинё был более… практичным, чем Фрэнк, особенно любил уроки работы по металлу. Он здорово управлялся с напильниками, электроинструментами и прочим, и Фрэнк до сих пор помнил шикарный набор вешалок для одежды, который тот смастерил для своей мамы. В итоге его исключили за кражу оборудования, но – надо отдать ему должное – он продолжил использовать свои навыки как в профессиональной сфере – на поприще квалифицированного сварщика, – так и более творческими способами. Например, когда кто-то подрезал его как-то раз на светофоре, и еще совсем недавно, когда кто-то косо взглянул на его девушку.