– Она обожает эти вегетарианские сосиски в тесте, приятель, так что обычно ошивается возле одной из них.
Он нашел ее в дверном проеме возле второй забегаловки, где она конкурировала с несколькими другими попрошайками, обрабатывавшими пешеходный поток между набережной и торговым центром. Некоторые использовали детей, что Дрейпер считал уже откровенно последним сраным делом, а пара бродяг шаталась туда-сюда с протянутыми руками, бормоча что-то про “хостел”, что для Дрейпера, как и для любого другого здравомыслящего человека, означало “героин”. Сама девушка просто тихо сидела, опустив голову, рядом с рюкзаком и потрепанной шапкой на земле. Она поднимала взгляд на каждого проходящего мимо и бормотала что-то про мелочь, но не настаивала, а когда прохожий делал именно то, что должен был – проходил мимо, – просто кивала и снова опускала голову.
Уже под кайфом, предположил Дрейпер.
Жаль, потому что глубоко под слоями грязи она, похоже, была даже довольно хорошенькой. Какая дурость, на самом деле – что только люди не делают, чтобы испортить себе жизнь… Чтобы разозлить других людей, нажить врагов, добиться того, чтобы их убили.
Он какое-то время пялился в витрину магазина мобильных телефонов, потом повернулся и неторопливо направился к ней. На полпути одна из конкуренток девушки попытала счастья с ним, но Дрейпер просто зыркнул на нее, и женщина поспешно ретировалась.
Девушка подняла взгляд.
Дрейпер улыбнулся и полез в карман. Достал горсть монет и наклонился, чтобы бросить пятьдесят пенсов в ее шапку.
Финн улыбнулась в ответ и подняла большой палец.
– Спасибо, приятель…
Глава 21
– Шварцпул! – кивнул довольный собой Миллер.
Сю посмотрела на него.
– Что?
– Так бы это место называлось, – сказал он. – Ну, знаешь, если бы Гитлер победил. Если бы у нас на верхушке Башни была вращающаяся светящаяся свастика, а по набережной маршировали бы немцы гусиным шагом.
– Но он не победил, – сказала Сю.
– Я знаю, что не победил. Я просто говорю…
– И почему название должно быть наполовину на немецком, наполовину на английском?
– Не должно, – сказал Миллер. – Я просто не знаю, как переводится вторая половина…
Они шли от машины к одному из ряда одинаковых домов в нескольких улицах от набережной. Сю достала телефон, провела пальцем по экрану и начала на ходу что-то искать.
– Много вариантов может быть, – сказала она, просматривая результаты поиска. – Зависит от того, о каком “пуле” мы говорим. Бассейн, машинописное бюро, бильярдный пул…
– Нет, ну это все явно не то.
– Тогда я бы выбрала… “Тюмпель”.
– Шварцтюмпель! – Миллер начал наигрывать на воображаемой укулеле, чем напугал проходящего мимо человека с собакой. – С моей маленькой палочкой шварцтюмпельской карамельки. Ах ты ж, опять херня получилась…
Сю открыла калитку. Они достали удостоверения, пока шли по узкой дорожке, а затем остановились, уставившись на входную дверь – точнее, на ведущий к ней металлический пандус.
– Он один живет? – спросил Миллер.
– Понятия не имею, – ответила Сю и нажала на звонок.
Когда дверь открылась, Миллер уставился на жильца так, словно никогда прежде не видел человека в инвалидной коляске. Если не инвалидную коляску как таковую.
Человек в коляске в свою очередь уставился на него.
Сю показала удостоверение и представила себя и Миллера.
– Вы Джеймс Холлоуэй?
– Да, – ответил Джеймс Холлоуэй. – Что-то случилось?
– Можно войти?
Миллер посмотрел на нее.
– Есть ли смысл?
– Миллер!
– Ну, он явно не…
Сю улыбнулась Холлоуэю.
– Можно?
Холлоуэй отъехал назад, пропуская их, и они последовали за ним в просторную гостиную. Где-то играло радио “Спорт 5”, разговор шел, как ни странно, о керлинге, по поводу которого в любой другой ситуации Миллер мог бы сделать пару едких замечаний – заметив абстрактно в воздух, что подметание не может считаться спортом, – но случай, кажется, был неподходящий.
Они с Сю сели вместе на диванчик, а Холлоуэй подъехал так, чтобы оказаться прямо перед ними.
– В чем дело? – спросил он.
Миллер подался вперед.
– Не хочу лезть не в свое дело, и извините, если это прозвучит бестактно, но нет ли вероятности, что то, из-за чего вы оказались… ну, знаете…
– В инвалидной коляске?
– Да.
– Автомобильная авария.
– Ясно, спасибо. Случившаяся, я полагаю, не в последние три дня?