– Почему вы до сих пор-то его не поймали?
– Все сложно. – Он потянулся к ней, но Финн вскочила на ноги и схватила свой рюкзак. – Ты куда?
– Я возвращаюсь… на улицу.
Миллер тоже вскочил и встал между ней и дверью.
– Исключено.
Финн закинула рюкзак на плечо и шмыгнула носом. Под носом все еще засыхал сгусток крови.
– Думаешь, я боюсь?
Миллер узнал эту свирепость или хотя бы попытку ее изобразить. Она умела быть жесткой, когда требовалось, и он знал, что ей это часто пригождалось, но он видел и то, что скрывалось под всем этим.
Она была так похожа на свою мать.
Алекс тоже была сильной, когда это было нужно, но Миллер достаточно часто видел ее слезы в конце трудного дня.
– Тебе нужно остаться здесь, – сказал Миллер.
Финн покачала головой.
– Ты правда думаешь, что я позволю тебе вернуться на улицу этой ночью?
– Ты не можешь заставить меня остаться.
– Я тебя арестую, если придется. – Миллер указал пальцем. – У тебя ведь наркотики в рюкзаке, так?
Она снова заплакала, на этот раз беззвучно, и рюкзак соскользнул с ее плеча.
– Я не могу здесь остаться. – Она огляделась, словно никогда раньше не видела эту комнату, заламывая руки, потом подняла их и вцепилась в волосы. – Пожалуйста, Миллер. Не заставляй меня оставаться здесь.
Глава 23
Женщина, управлявшая гестхаусом, в котором не посчастливилось проживать Деннису Дрейперу, поймала его на обратном пути. Ее звали Айла (имя было написано фломастером на бейджике), и она вышла из своей комнаты на первом этаже как раз когда Дрейпер собирался подняться по лестнице. С их последней встречи она прихорошилась – ярко-красная помада, цветастая повязка на голове и какой-то странный шейный платок – и улыбнулась Дрейперу так, что его, честно говоря, слегка передернуло.
– Hola, сеньор Диас.
Дрейпер моргнул, потом ответил ей “Hola”, отчаянно надеясь, что этим испанский, который она знает, ограничивается, потому что его собственный этим ограничивался точно.
Затем она перешла – к счастью – на английский, говоря медленно и громко, путая, как многие, иностранное происхождение с идиотизмом.
– Я просто хотела спросить, все ли вас устраивает в комнате.
Дрейпер жалел, что не знает, как будет по-испански “устраивает, да черта с два”, когда до него наконец дошло, что Айла флиртует. Что ей нужно гораздо больше, чем просто поздний разговор. Он едва ли мог ее винить – даже если она была совершенно не в его вкусе, – она была всего лишь человеком из плоти и крови, и, возможно, он переборщил с образом угрюмого латиноса. Она разыгрывала “заботливую хозяйку”, когда на самом деле больше всего хотела последовать за ним наверх, снять свое шикарное платье и поиграть на его причиндалах, как на маракасах.
Ну, такого он допустить не мог, разумеется. Уж всяко не с женщиной, нет уж, спасибо, да и вообще ни с кем из тех, с кем приходилось работать.
Поэтому он просто улыбнулся в ответ похотливой хозяйке, выдал свою лучшую имитацию Хулио Иглесиаса – “Ees very nice, gracias, señora” – и рванул в свою комнату, перепрыгивая через три ступеньки.
Теперь, лежа на кровати, щелкая пультом от телевизора и сетуя на то, что в дешевых номерах не бывает каналов с порно, “Диего Диас” пытался придумать псевдоним для следующей работы. Что-нибудь французское, думал он: может, Дидье? Или просто произносить “Давид” на французский манер? Притворяться иностранцем было забавно, это добавляло остроты, но, опять же, языковой барьер мог его однажды подвести, как чуть не случилось с готовой на все Айлой, так что в итоге он решил, что впредь лучше вообще избегать всей этой иностранщины.
Брексит на дворе, в конце концов.
К тому же, ему и не понадобится другое имя, пока не будет другой работы, а он никуда не уйдет, пока не закончит эту и не получит оплату. Пока не заполучит этот чертов портфель.
Дрейпер быстро потерял интерес к телевизору и теперь лежал, беспокойный и несколько озадаченный, спрашивая себя, почему он не убил ту бездомную девчонку. Он размышлял, не связано ли это с тем, что он встретил ее до того днем, когда дал ей денег, а она улыбнулась ему. Может, потому что между ними возникла связь?
Что бы там ни значила эта “связь”.
В конце концов, он решил, что просто поверил – девчонка говорила правду, и было бы чересчур, даже для него, убивать ее только за то, что у нее не было портфеля. Конечно, у Бэгнолла его тоже не было, но тот получил по заслугам, потому что именно он заварил всю эту кашу. Делал вид, что его интересуют туалеты, пока его дружок тырил чертов портфель.