Миллер решил не сообщать ей, что эта песня также известна как “признание” Пола Маккартни в любви к марихуане.
Он обернулся к залу, наблюдая за танцующими, наслаждаясь восторгом на лице Рэнсфорда, кружащего Глорию, застывшей гримасой сосредоточенности Нейтана, старающегося не сбить с ног Веронику, и блаженной улыбкой Мэри, отсчитывающей такты и командующей своими войсками. Конечно, радость Миллера была не без толики горечи – ее омрачало осознание того, как сильно это все понравилось бы Алекс.
Как блестяще она исполнила бы постановку Мэри.
Через несколько минут все переодевались и, как обычно, решили отправиться в паб. Вероника только объявила, что присоединится к ним – если никто не возражает – и что первый раунд будет за ее счет, когда дверь в глубине зала со скрипом отворилась, и все вместе с Миллером обернулись и увидели знакомую фигуру, помахавшую им рукой.
– Кто это? – спросил Нейтан.
– Не бери в голову, – ответил Говард.
Они с Мэри прекрасно знали, кто этот человек в алых брюках и мягкой кожаной куртке. Ральф Месси как раз начинал создавать себе имя в их последние годы службы.
Пока Миллер держался в стороне, остальная компания потянулась к выходу. У двери Говард смерил Месси тяжелым взглядом, крикнув Миллеру, что в пабе его будет ждать пинта пенного.
Месси улыбнулся и поклонился.
– Отрадно видеть вас вновь с вашей маленькой труппой, – сказал Месси, когда они с Миллером остались одни. Он изобразил печальное лицо. – Хотя теперь все уже не так, верно? После того, как…
– Стоп, – оборвал его Миллер, надеясь, что резкость в его голосе окажется достаточно очевидной.
Месси пожал плечами и прошел в зал. Он прогулялся по помещению, цокая языком при виде потертого паркета и облупившейся краски, и поморщился, проведя пальцем по пыли на подоконниках.
– Знаете, я бы с удовольствием организовал для вас всех место в “Мажестик”. Там намного чище, да и оборудование получше, чем в этой дыре. – Он улыбнулся. – Со скидкой для друзей, разумеется.
– Чего вы хотите? – спросил Миллер.
– Ну, как предприниматель, для которого танцы являются, мягко говоря, основой бизнеса, я люблю быть в курсе того, что происходит в сообществе. Какие, так сказать, движения совершаются. Отрадно видеть столько искреннего энтузиазма среди любителей.
Миллер повторил свой вопрос.
– Я просто решил поинтересоваться, как продвигаются дела, – сказал Месси. – Ваше расследование. Мне, понятное дело, очень хочется знать, добились ли вы с коллегами какого-нибудь прогресса. Я имею в виду, конечно, ваши похвальные усилия по избавлению нашего города от того единственного человека, чья преступная деятельность постоянно тянет его на дно.
– Единственного?
Месси улыбнулся и сел за пианино. Он начал медленно наигрывать какую-то мелодию, которая, вероятно, должна была что-то означать в контексте разговора, но Миллер ее не узнал. Он ждал, борясь с искушением захлопнуть крышку пианино прямо на безупречно ухоженные пальцы Месси.
Тот закончил играть и поднял взгляд.
– Ну так что? Уэйн Катлер получит по заслугам в ближайшее время?
– С каких это пор я или кто-либо из моих коллег обязаны перед вами отчитываться?
– Ни с каких, разумеется.
– Рад, что вы это понимаете.
– Позвольте выразиться иначе. – Месси выдержал паузу. – Насколько мы приблизились к тем теоретическим обстоятельствам, которые обсуждали в прошлый раз?
Для бывшего дрэг-квин, ставшего гангстером, чьи литературные интересы ограничивались подпиской на “OK!”, привычка Месси изъясняться так, будто он намного образованнее и утонченнее, чем был на самом деле, оставалась такой же раздражающей, как и всегда, но Миллер прекрасно его понял.
Упрячьте Катлера за решетку, и я расскажу, что знаю об убийстве вашей жены.
Мысль о том, чтобы как-то поспособствовать извращенным амбициям Ральфа Месси, была крайне неприятной, но Миллер понимал, что выбор у него небогатый.
– Надеюсь… что да, – произнес он.
– Надежда – это хорошо, – просиял Месси. – Надежда меня радует.
– Безумно счастлив это слышать, – сказал Миллер. – А теперь меня ждут друзья. – Он сделал несколько шагов к двери, потом остановился и обернулся. – Но прежде, чем я уйду… Длительный тюремный срок для Уэйна Катлера – это, несомненно, хорошая новость для… ну, всего человечества. Но каковы гарантии, что моя жизнь станет легче, когда единственным злодеем, о котором придется беспокоиться, станете вы?
Месси рассмеялся.