Дрисколл был совершенно уверен, что он не единственный, кто прячется в больнице. С момента своего появления здесь накануне вечером – короткая прогулка от приемной до диабетического центра, оттуда в рентгеновское отделение, потом через отделение для пациентов с инсультом и дальше – он заметил нескольких бездомных или просто бедняков, пользующихся бесплатными удобствами больницы. Логично, если подумать, сколько стоит жизнь в более человеческом месте.
Платить за отопление, за свет и все такое.
По его прикидкам, по теплой и уютной больнице можно было спокойно бродить днями, не привлекая внимания. Даже неделями, учитывая размеры здания, разнообразие отличных услуг и (к счастью) малое количество охранников, встреченных им за это время.
Штат держат минимальный, как сказал ему один из них, когда он поинтересовался.
– Сокращения и нехватка персонала, приятель. Добро пожаловать в Национальную службу здравоохранения.
– Безобразие, – покачал головой Дрисколл.
Боже благослови правительство.
Нет, это, конечно, не фитнес-центр, но если хочется размяться – к твоим услугам километры коридоров. Полно мест, где можно вздремнуть пару часов (он прекрасно использовал для этого несколько разных зон ожидания), туалеты на каждом шагу (многие даже с душевыми), да и к еде никаких претензий. В столовой на первом этаже подавали отличную ветчину с яйцом и картошкой, а возле кардиологии имелось весьма приличное кафе. В общем, все было очень мило. Конечно, он знал, что повсюду камеры и шныряют копы – они были бы идиотами, не догадавшись, что он в конце концов окажется в больнице, а Миллер идиотом не был, – но они искали уже не совсем того человека.
Теперь у него были короткие волосы – спасибо парикмахерской, где он побывал накануне днем, – и очки из “Бутс”. На нем была больничная форма, стащенная из корзины для белья, и, что важно, симпатичный синий шнурок для бейджа Национальной службы здравоохранения. Прикрепленная к нему карточка (от приятеля из Уэст-Бромвича) была заправлена в нагрудный карман формы – ведь очевидно, что неудобно, когда она болтается и мешает важным медицинским процедурам, а так красующаяся на ней фотография врача, который был не похож на Дрисколла, оставалась скрытой от глаз.
Большую часть времени он просто сидел в главном холле.
Ему даже делали скидку для персонала в “Косте”!
Дрисколл снова взглянул на часы, кивнув какому-то бедняге на костылях, проходя мимо аптеки, часовни и туалетов, где он просидел с газетой несколько часов этим утром; он неспешно направлялся обратно к приемному отделению. К комнате отдыха медсестер и раздевалке за ней.
Через несколько минут у Натали Бэгнолл начнется перерыв.
Проигнорировав приказ Салливана оставаться на месте, Миллер распахнул задние двери фургона, выпрыгнул наружу и бросился к больнице. Сю проявила такое же неповиновение. Они побежали к заднему входу с вывеской “Гастроэнтерология”, мимо растерянных дежурных офицеров и через двойные двери.
На бегу Миллер кричал в рацию:
– Нужно немедленно заблокировать здание. Дрисколл внутри больницы. Все поняли? Дрисколл внутри больницы, так что… перекрывайте все гребаные двери!
Сю бежала следом; они пронеслись через пульмонологическое отделение и вылетели в коридор, пробежали мимо нескольких испуганных сотрудников и полицейских в штатском, которые стояли в панике, словно ожидая чьих-то инструкций.
Как по команде, в рациях раздался голос Салливана, наконец подтверждающий приказ опечатать больницу.
– Никого не впускать, никого не выпускать. Повторяю…
Миллер и Сю остановились и огляделись, внезапно осознав, что не знают, куда дальше идти. Миллер бывал в больнице “Виктория” много раз, но всегда входил через главный вход и сейчас понял, что заблудился. Он схватил за грудки первого встречного санитара и рявкнул:
– Приемное травматологии?!
– Вы не туда зашли.
– А куда надо? – Миллер придвинулся к санитару, словно тот сам мог вот-вот угодить в травматологию. – Где приемное, мать его, травматологии?
Санитар побледнел и указал нужное направление.
Миллер и Сю, несясь сломя голову к отделению Натали Бэгнолл, видели, как в коридор стекаются полицейские.
Она обычно выкуривала тайком сигаретку в середине смены, но не могла вспомнить, когда в последний раз нуждалась в этом так сильно. Ночь пока что выходила довольно обыкновенной, даже спокойнее, чем обычно – несколько переломов, пара травм после драк в пабе, два серьезных ножевых ранения и одна передозировка, – но попытки делать свою работу, сохранять спокойствие, зная, что за ней охотится убийца ее брата, совершенно измотали Натали.