–Вкусно…
–Ну а то! – Сильвия лукаво подмигивает и спрашивает вдруг серьезно, – зачем Елене брака не хочешь?
–Так ведь юна она! – пугается перемена Радко и отставляет кружку в сторону, тотчас пальцам и всему его телу вновь становится зябко. Но на этот раз он даже не замечает этого. Шепчет испуганно. – Юна! И жених…
–Богат, уважаем, – Сильвия пожимает плечами, – многие о таком мечтали бы!
–Три жены у него уже было! Всех в могилу свел, мерзавец!
–Четыре, – усмехается Сильвия, – впрочем, неважно. От меня чего хочешь?
–Помоги! – Радко в замешательстве. Сам он не думал, как именно она ему поможет, лишь тупая, пульсирующая вспышками в мозгу уверенность – если кто и поможет, то она!
–Что же, мне с наместником говорить? – сварливо уточняет Сильвия, – или с Тодором?! Или дочь твою увести в леса, да в них схоронить?
–А хоть бы и так, но не отдай ему! – Радко вскакивает и под внимательным взглядом Сильвии садится обратно. Но Сильвия не сердится, улыбается:
–Знаю я вас, отцов! Все вам трагедия и боль. Любой, кто хоть косо глянет на ваших дочерей – враг. А когда приходится уступить, запираете тоску. Впрочем, здесь, на самом деле тревога верна. Не протянет Елена женою Тодора и года.
Дрожит Радко, но Сильвия качает головою, предостерегая:
–Подожди рыдать! Всегда есть выход. Тут вопрос цены…
Сильвия улыбается, но глаза ее остаются сверкающими, страшными. Радко молит:
–Всё отдам, последнюю рубаху сниму, продам! Только сделай!
–Что мне твоя рубаха? – брезгливо интересуется Сильвия, - своего добра хоть отбавляй. Нет, цена не в золоте, не в монетах.
–Всё бери…
–Забрала бы и все,– соглашается ведьма, – но только мне хватит твоих лет. Все дни, что остались тебе, будут моими. Согласен?
Радко смирнеет на глазах. Судорожно сглатывает комок – для дочки-то? Что ж, не жаль. Господь милостив, увидит, что жертва его святая, не для себя одного.
–Бери! Бери и убей его!
–Убить? – Сильвия откровенно забавляется, как будто бы нравится ей чувствовать свою власть над жизнями. – Нет, не убью. Тодор важен для нашей Долины. Все его деньги служат ей, все капиталы вложены в неё, а ты убить!
–но как?.. не понимает Радко, но поздно – ответа ему уже не дождаться. В глазах Сильвии беснуется красноватый огонек, и слабеет Радко, язык не слушается, обмякает всё тело, как будто бы сжатое железной невидимой хваткой.
–А то уже моя забота, - отвечает Сильвия сама себе, когда всё заканчивается и на том месте, где сидел Радко, остается лишь высохшее безжизненное тело дряхлого старика. – Всё будет хорошо.
Сильвия, не торопясь, встает со своего места – спешить ей некуда, дни её жизни продлены отошедшей в чертоги богов душою.
***
Только занимается рассвет, а Елена соскальзывает со скамьи. Тревожно ей – отец куда-то ушел, не простясь! Такого раньше не было.
Но времени нет. оглядывается на мать, закусывает губу сильнее, да уходит прочь из дома, чтобы не сдаться и в первый и в последний раз распорядиться своей жизнью. Второпях даже не заплетает волосы в косу, не оправляется, так и идет – гордая, в помятых юбках.
И дошла бы, и распорядилась бы, но Богна умная – старожила всю ночь у своего дома Елену, не понравилось ей , как блеснули озарением глаза нечастной. Выходит Богна из-за угла, аккурат перед девушкой – стоит, спокойна, сильна, сочувственна.
–Пусти! – в глазах Елены отчаянный блеск, броситься со скалы, утопиться, но не быть никогда несчастной, не быть клеткой, не гнить в скорости в земле.
–А не то? – усмехается Богна, а в следующее мгновение завязывается драка, какая может только завязаться между хрупким и сильным существом. Богна, конечно, побеждает, перехватывает сопротивление Елены, и та обмякает, рыдая от собственной слабости – и умереть не смогла!
–ты поплачь, поплачь. – советует Богна, - не так страшно-то, со слезами. Ты, если он тебе дурного сделает, сразу мне скажи, ладно? Я уж ему голову откручу!
Она говорит и говорит, сама не зная что и о чем. Но Елена успокаивается понемногу, и приходит стыдливый рассвет, возвещая новый день и новую жизнь…
***
–Твое дело, ведьма? – с тихой угрозой спрашивает Петар, глядя на могучую прежде, но теперь свернувшуюся калачиком, всхлипывающую фигуру купца Тодора.