Она вырвалась. Кто-то завизжал:
–Держите!
–Сгоришь!
И кто-то снова схватил её, но Гатта, не примериваясь, лягнула нападавшего, и рванула в пламя, которое радостно приняло её в свои объятия, приняло обратно. Кто-то ещё пытался рвануть за ней, но страшно затрещала, надламываясь, крыша и все были вынуждены отскочить от бешеного огненного зарева.
А наутро, когда прогорело всё, что могло прогореть, селяне бродили по пепелищу, искали тело Гатты. Разбирали обломки, чтобы похоронить женщину по-людски, и не верили тому, что видели: тела не было. Гатта просто исчезла в огне, хотя все прекрасно знают, что даже в огне нельзя исчезнуть полностью, бесследно. А она исчезла.
Кто-то вспомнил про кошку, кто-то перекрестился… кошки тоже не было, и тогда селяне сошлись в одном:
–Дьявол прибрал обеих!
Пепелище обнесли стеной из кольев и оставили легендарным домом ведьмы.
***
Рассказывают, что сейчас ещё, в сумеречный час, в самых тихих проулках города можно встретить женщину в сером подпалённом платье, держащую дрожащую кошку на руках. Женщина эта не ищет жертв, не заманивает и не губит. Она просто ходит, а встретив одинокую душу, предлагает погладить её кошечку. Говорят, если согласишься – почувствуешь мелко трясущееся тельце под рукою, и быстро бьющееся сердечко. А ещё – запах палёной шерсти.
А потом всё исчезнет, как и не было.
Кто-то боится этой женщины и связывает её с пожарами. Кто-то считает, что она вестница смертей любимых питомцев. А я так не думаю. Какой вред может принести несчастная женщина и маленькая кошечка, которым не удалось прожить счастливо?
12. Его жертва
–Ты кто? – голос царского наследника пропитан надменностью и презрением. Он абсолютно уверен в своей власти и в своей силе: единственный сын, отпрыск царского рода, конечно, в скором времени он и сам может стать царём. А сегодня он молод, красив, полон сил и смутных планов о манящем будущем.
Вот только я древнее. Когда рода этого отпрыска не существовало и в помине, я уже была.
–Оглохла? – наследник повышает голос, приближается. Ему даже в голову не приходит бояться. Этот сад он знает лучше своего, рядом стража, что такого, что он решил задать незнакомой девице пару вопросов? Ничего необычного нет.
–Да ты знаешь хотя бы, кто я? – он доходит до меня, грубо разворачивает к себе лицом и отшатывается.
Понимает, наконец, кто я. Люди всегда это понимают, когда смотрят мне в глаза.
–Доброго дня, юноша…– я улыбаюсь как можно приветливее. Мне больно улыбаться и больно плакать, потому что таким как я это не положено. Лица моих братьев и сестёр – маски в людском мире. Въевшиеся в нашу настоящую плоть маски. Любое движение: улыбка, усмешка – боль. Мы должны быть холодно, ибо каждый из моих братьев, и каждая из моих сестёр, и, разумеется, я, все мы – Смерть.
–Ты…я…– наследник оглядывается по сторонам, в его глазах панический ужас. Уверена, его растили храбрецом, учили сражаться на мечах, стрелять из лука, метать копьё и что там ещё подобает уметь воину? Вот только я сильнее меча, стрелы и копья. Я сильнее всякой стали.
–Не бойся, – я пытаюсь смягчать свой тон. Я действительно не сторонница испуга. Я предпочитаю уводить людей к Седым Берегам в тишине. Я никогда не являюсь в ужасном облике, не принимаю образ старости или болезни. Я прихожу как можно человечнее, как можно мягче.
–Стража! – хрипит он, отступая от меня. Напрасно, кстати, отступая. Позади него мраморная лавчонка, об неё он и запинается, нелепо падает.
–Они не услышат. Да и не думаешь же ты, что я испугаюсь их?
Он вообще, похоже, не думает. Боится. Но страх проходит и он вскакивает, приходит в бешенство:
–Я не собираюсь умирать! Я – будущий царь все…
–Никто не собирается, но это необходимо. Такова участь, – я перебиваю его с присущим моему роду спокойствием. – Рок, судьба – как угодно. Тебе суждено умереть сегодня. Суждено не мной, я к этому никогда не имела отношения. Твоё сердце сегодня остановится.
Он не отступает:
–Нет. Нет, ты лжёшь мне!
И тут же сам осекается. Видимо, его всё-таки хорошо воспитали, научили думать. А может быть, он верит в своих богов, и объяснил себе моё появление как их замысел – я не знаю, да мне и всё равно. Не за его богами я пришла.