«Ну и иди!» – со злостью думает Лайшо. Злость его на самого себя обращена, да только разве от этого себе легче? Другого проще обвинить и Лайшо полагает так: сама виновата – лезет куда не след, как же ему было реагировать? Он не маленький – ему в следующее лето будет уже семнадцатый год! Отец его в этом возрасте первую мельницу перехватил в управление от своего отца.
Отмахивается Лайшо – потом помирится. У него дело важнее есть – надо поспать. Ночью будет не до сна.
***
–Креста на тебе нет, Алида! – подруги и обмирают от любопытства – как оно будет? А вроде и укорить хотят. Не по-людски это.
–Есть крест, – Алида не верит в серьёзность Лайшо. – Он, может, ещё и не придёт.
Собираются юные и весёлые. Подружки Алиды, друзья Лайшо, мелькнула голова ещё одна…
–Тимея здесь! – бежит шепоток. Алида хмурится: сестра Лайшо – это не Лайшо. Здесь на красу не купишь. Тимея зверь. Грызет и кусает больно – мстит за свою неудачу.
Но показать того нельзя.
–Здравствуй, Алида, – Тимея проходит к Алиде спокойно. Расступаются перед ней. и даже подружки Алиды по сторонам жмутся – нет от них Алиде опоры.
–А, это ты? А братец твой где? – Алида, однако, храбрится. Она, в конце концов, ничего не делает – так ей хочется в это верить. Он же сам согласился?
–Если с ним что случится – я тебе косы твои вырву, – обещает Тимея и Алида почему-то впервые по-настоящему пугается. С Тимеи станется.
–Я его на аркане не тяну! – она ещё пытается победить.
–Ты не прикидывайся, – советует Тимея, – не люб тебе Лайшо, а ты…
Она осекается. Лайшо. Сам. Здесь.
Тимея успевает нырнуть в сторону, не желая, чтобы Лайшо её заметил. Могла бы и не стараться. Лайшо никого, кроме Алиды уже и не видит. Цель кажется ему близка. Всего-то час! легко. Всего-то лес. Всего-то сказки.
Алиде бы передумать, но перед всеми не струсишь. Повторены условия, провозглашено условие. Лайшо делает шаг по запретной тропе.
***
Оказалось, что страшно было сделать только первый шаг. А дальше – легче. Лес как лес, и никакой тайны. Луна серебрит дорожку – иди, только внимательно под ноги смотри.
Лайшо решает не идти далеко, а походить лишь так, скрывшись за первой линией кустарников, многие десятилетия никем не тронутых. Он нащупывает каждый шаг, благо – в сообщниках у него луна, и та услужливо серебрит дорогу.
Лайшо делает десять шагов, двадцать, тридцать…по его ощущениям должны уже скрыться все, пришедшие посмотреть на него – сдержит слово иль нет? но оборачивается Лайшо – и все ещё очень чётко видны, словно не три десятка шагов сделано, а пять.
Чудно Лайшо! Но ничего, может ночью иначе всё видится? Может шаги мелкие?
Ещё десяток шагов – оборот – нет, даже не потускнели фигуры.
Несуразица какая-то! Но ничего, Лайшо способен ещё соображать, и какой-то мелкой проделкой ума его не проведёшь! Он смело сворачивает вправо, хотя изначально хотел идти по прямой дороге.
Вправо темнее и ещё тише. Не слышны голоса тех, кто остался у кромки леса. Ничего не слышно. Отдалился от них Лайшо.
Лайшо оглядывается – узловатые ветви кругом, старые настолько, что нет на них листвы. Неприятно, конечно, в серебряном свете луны да в полумраке кажутся они застывшими змеями. Но это ничего – Лайшо думал, что будет страшнее.
Здесь можно и подождать. По ощущениям Лайшо прошло минут пять. Значит, можно присесть на землю, благо, ночи пришли тёплые. Земля не успевает остыть так быстро.
Лайшо выбирает место почище, так, чтобы спина его опиралась на поломанное от старости дерево – сухое и слабое, прикрывает глаза – знает с детства, что в темноту лучше не смотреть. этому его Тимея научила, когда пришлось Лайшо впервые спуститься в погреб.
–Не смотри в темноту. Следуй за тем, что нужно, и не смотри по сторонам, а то твой ум начнёт вспоминать кошмары, – так учила Тимея, сама безумно боявшаяся темноты, но таившая это в себе.
Лайшо прикрывает глаза. Всё не так страшно. Это просто старый лес.
***
–Третья лучина сгорела, – сообщает Орбан. Это первый голос, который раздаётся впервые с той минуты, как Лайшо скрылся в лесу.
Все как-то сразу замолчали и принялись ждать. Ждали в тишине. Каждый думал о своём.