Спасла тогда Золушка. В своей сказке она была нарисована у очага. Туда и предложила всем приходить греться. Все приняли её приглашении, кроме, пожалуй, Змея– он был родом из холода, и его тепло зависело от спокойствия за тех, кого он стал считать своими подопечными. Даже Кощей, который не чувствовал холода, приходил к общему шуму и толкотне, чтобы быть причастным, он же и возмущался громче всех на холод.
Решение проблемы оказалось временным. У Золушки закончилось пламя в печке, и она обратилась ко всем:
–Дрова нужны!
–Сделаем! – вызвались два бравых Дровосека, и поспешили в свою иллюстрацию, где был кусочек их леса. По пути бравые молодцы подмигнули Серому Волку, и тот на всякий случай напомнил:
–Я из другой сказки!
Змей прислушивался к происходящему у Золушки. Люди, конечно, не замечали перемещений персонажей по картинкам, да и не могли. Не было у них такого зрения! Да и не касалось это их. Но герои чувствовали руки людей, касающиеся их изображений. И так как Змея всё ещё касались часто, он острее всех прочувствовал перемены, которые не мог объяснить, и которые его тревожили.
Руки стали другими. Не любопытными, а…безучастными, сухими, и движения медленнее, словно бы сонливые, как будто бы кто-то не мог позволить себе двигаться быстрее и берёг энергию. А ещё холод. Руки были не просто холодными, они были ледяными. Или были спрятаны в варежки, что тоже говорило о холоде.
«Они сошли с ума, и таскают нас на улицу?» – недоумевал Змей, и тревога сжимала ему горло железной петлёй.
А ещё появились странные звуки. Звоны, какой-то грохот и вой. Всё это персонажи слышали как бы сквозь вату, но слышали. И шли к Змею как к умному.
–Землетрясение, – объяснил Змей, когда впервые к звукам прибавилась какая-то дрожь, прошедшая до самого переплёта.
–Они что, переехали?! – возмутился Стойкий Оловянный Солдатик, первый раз за всю свою жизнь потеряв равновесие. – Безумцы!
–Да…переехали…– странным голосом сказал Кощей и в упор посмотрел на Змея.
***
–Всё будет хорошо, – лгал Змей. Они ждали от него ответа, что ж, он давал единственно возможный ответ и то, что он был ложным, ничего не меняло. Другого он дать не мог. Переступить через себя не мог.
–Как это понимать? – Кощей был и на его стороне, и не на его. Змей понимал его двойственность, но лучшего союзника у него не было. И принцессы, и Гномы, и Шапочка, и разное зверьё, и Кот в Сапогах, и Солдатик, и прочее… все они могли напугаться. Да и почти все казались Змею молодыми.
–Нас просто пока отложат в дальний ящик, – снова солгал Змей. Он понимал, что Кощей не может перестать быть смутьяном, даже если сам понимает ситуацию. А он понимает. Боится только. Потому что бессмертие его только в сказке, на страницах этой книжки.
***
Лес у Дровосеков кончился быстро. холода продолжались, а бравые молодцы, хоть и очень старались, не могли найти леса за пределами иллюстрации. Они-то были живые и могли ходить хоть в какой иллюстрации, но деревья живыми не были.
Направились в раздел «Русских народных сказок». Повезло с Теремком – у кувшина расположилось несколько удачных кустиков, с Колобком – он неплохо катился по лесу, но и это не было спасением. Печка пожирала много топлива.
–Другой нет! – Золушка чуть не рыдала. Она знала, что Дровосеки устают, и что не справляются уже, и что к ним на помощь приходят другие, и чувствовала свою вину за печку.
–Сколько продлится холод…– тогда Кощей тихонько заговорил со Змеем, заговорил очень серьёзно, как никогда прежде. – А? мы не знаем. Что станем делать?
Змей тогда мотнул треугольной мордой, мол, не здесь будем говорить – услышат. Но на деле это было жалкой уловкой, чтобы оттянуть тяжёлый разговор. Уловка не помогла – Змей так и не придумал что сказать.
–А я всё думаю, – продолжал Кощей, когда встретились они уже один на один в иллюстрации Кощея, в ужасном чёрном зале, среди черепов и запустения, – а откуда этот холод? А? по моим ощущениям сейчас где-то ноябрь. Но прежде были ноябри. Много! И было тепло. А сейчас? Мы не на улице, это точно – иначе нас замыли бы дожди. Так что же? У меня ощущения, что улица и дом сравнялись в температуре. Но почему?