Постепенно к ним стал стекаться разного качества народ – убийцы, дезертиры, воры – словом, те, кого в городах ждала одна только плаха. Так Крам начал выстраивать иерархию внутри банды, со своими ферзями и прихлебателями, получив прозвище Крысолов. Ведь кто, как не Крам, способен определить «крысу» в человеке.
– Слышь, Малыш, твоя очередь. Копай-копай, – с этими словами и Сопатый пошел по своим делам.
Конни хотел что-то крикнуть ему вдогонку, но вместо острого словца просто взялся за лопату и стал копать. Он уже пожалел, что вообще связался с Сопатым, непредсказуемым и злопамятным, однако единственное, что теперь оставалось – это пообещать себе почаще держать язык за зубами. Если Сопатому придет в голову прирезать его ночью – никто не обратит на это внимания.
Выполнять всю грязную работу и при этом быть в розыске – не такую участь хотел себе Конни, и не то ему обещали, когда тот был в тюрьме. Но куда податься – тоже не знал. Домой возвращаться рано: начальник тюрьмы Дрофта наверняка изучил поименный список беглецов, а Худж первым узнает о возвращении Конни и потребует штраф за проваленное дело.
Сбежать бы? Хорошая идея, но один из освобожденных в первую ночь попытался это сделать: как итог, его повесили и закопали. На самом деле уйти от Крама можно только двумя способами. Можно было получить разрешение от Крама, но тот не любил ни с кем расставаться: считал, что, чем больше он отпустит людей, тем больше будет рассказано его секретов. Второй способ был проще – смерть.
***
Вечером Конни изрядно надрался. С разнообразием выпивки всегда были проблемы, поэтому приходилось довольствоваться настойкой старого Уриса. За вкус ее прозвали «тараканьим пойлом», но опьяняла она моментально. Большего от нее и не требовалось.
– Ну что ж, ты, малец, так напился? Зря тут развалился, случись что ночью – лошади раздавили бы, – послышался незнакомый голос.
Конни куда-то повели. Он не понимал, где находится. Было очень темно, и сначала ему показалось, что он в Подземье.
– Я ни..куда ниеее пойду! – Малыш икнул. – Скажите Худжу, что с меня довольно! Выплачу долги и уйду из чертова Дрофта!
– Ну тут тебе повезло, из Дрофта ты и правда ушел. Правда, в остальном можно только посочувствовать.
– Кто ты?
– Урис. Это мое пойло сделало тебя таким. А раз я виноват – я и в ответе.
– Ты же прихлебатель, да? Зачем помогаешь? К чему показывать слабость?
– Ты тоже из Дрофта. Своим нужно держаться вместе. Я полжизни просидел в тюрьме и, скорее всего, после штурма там же и остался бы, но у меня появились неотложные дела. Гляжу, парень ты неплохой. Одно скажу: нам тут совсем не место. Ложись здесь. Завтра поговорим.
***
«Ублюдки, просыпаемся! После обеда выдвигаемся, полтора дня пути!» – Голос принадлежал Оральщику, второму ферзю Крама. Оглашать поручения Крама было одной из его обязанностей. За это он и получил свое прозвище.
Конни открыл глаза в телеге с каким-то тряпьем, совсем не помня, как там оказался. Его мутило, желудок бунтовал и норовил вывернуться наизнанку.
Оплеуха от конюшего, к которому был приставлен в помощники Конни, вернула его на место: «Чего разлегся, хрен медвежий, иди лошадей пои!».
На водопое уже шуршало несколько прихлебателей. Один из бывалых вовсю выпячивал грудь и размахивал толстой веткой, пытался командовать молодняком, но его никто не слушал, все и так знали свое дело. В банде нужно было слушать только главаря и ферзей, в противном случае уважения не добиться.
Там же Малыш заприметил старика Уриса.
– Ну что, парень, очухался? Выглядишь неважно. На вот: пара глотков и станешь как новый. – старик протянул маленький бурдюк.
Конни откупорил его. В нос ударил резкий запах хвои. Выпил.
– Спасибо, неплохо, – Конни рыгнул. – Куда лучше «тараканьего пойла».
– Это мой можжевеловый отвар. Он хорошо лечит «утренние болезни». Полегчало?
– Да, лучше. А ты, дедуля, получается знаток и по «вечернему пойлу» и по лечению от него? Кто ты вообще такой?
– Забыл уже? – улыбнулся Урис. – Из тюрьмы Дрофта, как и ты. Один из старожилов. В молодости много дел наворотил. За столько лет тюрьма стала моим домом, и, если бы не одна беда, я бы ни за что не связался с головорезами.
– Ты вроде старый, зачем им вообще нужен?
– Я в тюрьме помощником лекаря был. Мне доверяли, меня уважали. Банде тоже нужны костоправы.
– Так, а что за дело у тебя сейчас?
– Семья у меня в одной из деревень, которая ближе к границе с Авгуром. Дети, внуки. Раз в несколько месяцев мне приходили письма от местного священника, где он рассказывал, как у них дела. А с тех пор, как поползли слухи о войне – никаких новостей. Мне нужно как можно быстрее попасть туда.