Макналти и Петерсон дышали ему в затылок.
Майкл наклонился к бармену:
— Раздобудь для меня бутылку коньяку, Луис.
Он выбрал столик подальше от стойки. Оба детектива уселись напротив, сверля его глазами.
Напряженную атмосферу немного разрядил Луис, явившийся с бутылкой коньяку, рюмкой и стаканом с ледяной водой.
— Что ты задумал? — подозрительно осведомился Макналти. — Ну-ка, принеси еще две рюмки, Луис.
— Нет, ребята, так не пойдет, — запротестовал Шейн. — Берите себе сами выпивку и платите за нее. — Он осторожно наполнил свою рюмку.
— Мне пиво, — бросил Петерсон, не скрывая раздражения.
Макналти согласно кивнул.
Подняв рюмку обеими руками, Шейн поводил ею перед носом, вдыхая аромат напитка. Затем неторопливо отпил глоток.
Тем временем Луис принес две кружки пива и поставил их перед детективами.
— Слушай, Майк, — не выдержал Макналти. — Выкладывай, что ты узнал? С кем это ты только что болтал по телефону?
— Ее зовут Джеральдина, — прогудел Шейн.
— К черту! — Макналти грохнул пивной кружкой по столу. — Я сам подходил к телефону. Ты опять тянешь время, готовишь очередной трюк с исчезновением?
— Слушайте, парни, — серьезно произнес детектив. — Я знаю, каким бывает Джентри, и никогда не позволил бы себе подвести вас. — Он покрутил в пальцах рюмку, допил коньяк, затем опять наполнил ее до края.
Длинный нос Петерсона дернулся.
— Проклятье! Майк, ты же знаешь, нам навязали эту работу, — пожаловался он.
— Да, я знаю, — сочувственно отозвался Шейн. Сделав большой глоток, он отодвинул рюмку и поднялся. — Хотите помериться силами? Кто из вас проводит меня в отхожее место?
Петерсон нахмурился, Макналти поперхнулся пивом.
— Я пойду, — с вызовом сказал Петерсон. — Только сначала проверю, нет ли там другого выхода через заднюю дверь.
Майкл вежливо подождал, пока тот поднимался, затем в сопровождении Петерсона подошел к боковой двери с надписью «Для мужчин». Петерсон вошел первым и, включив свет, внимательно осмотрел крохотную кабинку, где с трудом помешались замызганный унитаз и раковина, также не блещущая чистотой. Солнечный свет пробивался через застекленную, затянутую паутиной крышу в восьми футах над полом. Никакого другого выхода здесь не было.
Петерсон вышел, бормоча:
— Ладно, хитрец. Подожду тебя здесь.
Шейн закрыл за собою дверь, запер ее на задвижку, встал на унитаз, который скрипнул под его тяжестью, открыл стальную раму в потолке и носком туфли толкнул ручку, чтобы спустить воду. Затем подтянулся и протащил свое длинное тело через отверстие в потолке. Скатившись по покатой крыше, он ухватился за ее края и спрыгнул в аллею.
Бесшумно передвигаясь, Майкл подобрался к своей машине, включил зажигание и поехал на почту, где у окошечка до востребования назвал свое имя.
Клерк порылся в пачке писем в отделении для корреспонденции на букву «Ш» и протянул ему конверт. Шейн взял конверт, удостоверился, что письмо адресовано ему, вернулся к своей машине и сел. Он не смотрел на слоняющихся поблизости бездельников, не пытался угадать, кто за ним следит.
Адрес на конверте был напечатан на машинке. Почтовая марка была погашена в одиннадцать часов утра. Майкл вскрыл конверт и вытащил сложенный листок размером восемь с половиной на одиннадцать. Бумага «Хаммонд-Бонд», отметил он про себя. Послание было коротким.
«Помните, что вы под наблюдением. Поезжайте прямо по дороге на Корал-Гейблс до Таити-Бич. Не торопитесь, но и не останавливайтесь. Если вас будет сопровождать кто-нибудь из полиции, мы это установим».
Положив послание в конверт, Шейн завел мотор. Он выбрал самый прямой путь до Корал-Гейблс, двигаясь неторопливо и наблюдая в зеркало заднего вида, не следует ли за ним какая-нибудь машина. Но ничего подозрительного не заметил. Не замедляя движения, Майкл вытащил перочинный нож, прорезал сзади в обшивке переднего сиденья щель, опустил туда конверт и загладил края разреза.
Асфальт, проложенный на Корал-Гейблс, сменился извилистой дорогой, петляющей по топкому грунту и выходящей прямо к бухте, где когда-то находился популярный, а ныне заброшенный курорт с пляжем, дансингом и казино. Кстати, в этом популярном живописном местечке не было нормирования бензина, но сейчас оно представляло собой жалкое зрелище.
Маневрируя между рядами беспорядочно разбросанных пальм и диких пальметто, Шейн не заметил за собой ни одной машины. Это легко объяснялось: других боковых дорог, куда можно было бы свернуть, здесь не просматривалось, а следовательно, наблюдатель, если таковой был, по-видимому, рассудил, что разумнее остановиться, чтобы его не засекли.