— Гм! А ты не особенно похож на отца, да и на мать тоже. Насколько я помню, она сбежала с каким-то художником, глупая женщина! Знаешь, мне она нравилась — хотя, конечно, ты не в курсе. Сводный брат… — Он снова надулся. — Ты хочешь сказать, что Энн влюбилась в сына того проходимца? От плохого к худшему… Ну как она могла так со мной обойтись! Брэд хотя бы адвокат!
— Но в остальном он подлец первостатейный, — вставила Дайана, изо всех сил стараясь не смеяться.
— Не напоминай, — процедил Кейт. — Только этого мне не хватало. Ну почему у меня родилась дочь? — горестно добавил он, а потом внезапно воскликнул: — И почему она не влюбилась в тебя, Том?! Ты прилично выглядишь, хоть я совсем тебя не знаю. И я уважал твоего отца. К тому же… ну, я тебе уже сказал насчет матери. Почему Энн не… Ну конечно! — Стукнув себя по лбу, он надвинулся на племянницу. — Дайана, милая девочка, поздравляю! Я так рад за тебя. Хоть одной из вас наконец удалось сделать правильный выбор!
Она была ошарашена. Дядя наконец-то замолчал, посмотрел на часы и направился к выходу.
— Мне пора в суд. Пожалуйста, скажи Энн, чтобы она сегодня же со мной связалась. Сегодня же! А я позвоню твоей матери, Дайана, успокою ее. Она так волнуется — я звонил ей, когда пытался разыскать Энн. До свидания! — С этими словами дядя Кейт удалился.
Они смотрели в окно на отъезжающую необъятных размеров машину, потом Дайана, уткнувшись лицом в плечо Томаса, расхохоталась так, что у нее потекли слезы.
— Прости, — наконец выдавила она, — на самом деле он очень милый. Но в целом наша семья…
— Ну кто после этого захочет иметь дочь? — спросил Томас, в углах его рта притаилась усмешка.
— Да, — вздохнула Дайана. — Не буду тебя винить, если ты испугаешься и сбежишь.
Отступив на шаг, он посмотрел ей в глаза, потом взял за руку.
— Не сегодня, разве что ты сама этого захочешь.
Дайана вздохнула с облегчением.
— Ну уж нет.
— Чем же мы займемся?
Подумав, она жеманно протянула:
— Хотите, сэр, я покажу вам свое родовое имение?
— С удовольствием, леди, — в тон ей ответил Томас.
Она оседлала Ровера для себя и Джульетту для Томаса, и они отправились осматривать ее владения.
— Впечатляет, Дайана, — сказал он позднее. — Не хватает только одного.
— Чего же?
— Детей. И собак.
Она поморщилась.
— Собаки — это проблема: Джульетта их не выносит. Что до детей… Я ведь говорила тебе, что мне всего двадцать три года.
— А ты любишь детей? — спросил он. — Хотела бы иметь большую семью?
— Да, очень. Я умею обращаться с детьми, особенно когда они начинают ходить, говорить… и ездить верхом. Я же веду занятия в местном клубе, помнишь, я тебе говорила? А еще помогаю детям с физическими и умственными недостатками научиться ездить верхом: для этого существует специальная программа… Хотя я единственный ребенок у своих родителей, но происхожу из рода, где всегда были большие семьи. Так что гены, видимо, сказываются. — Пожав плечами, Дайана улыбнулась. — Проклятье! — воскликнула она, когда закапал дождь. — Поспешим!
Они едва успели добраться до дома. Пока расседлывали лошадей, Дайана рассказала ему о том, что хочет расширить загоны, соорудить еще два денника, пристройку для постоянного помощника, помещение для хранения корма и всяких принадлежностей плюс офис.
— Планы уже одобрены местным советом, — с гордостью добавила она.
Когда они поднялись наверх, Дайана предложила:
— Поскольку ленч мы уже пропустили, сделаю-ка я чай и булочки.
— Расскажи о других своих планах, — попросил Томас полчаса спустя, когда они сидели в гостиной, поедая горячие булочки с маслом и медом.
Дайану не пришлось упрашивать.
— Я бы хотела расширить мое дело — причем, в двух направлениях: брать больше лошадей на отдых и начать объезжать молодняк. К годовалому возрасту, когда их выставляют на продажу, они уже привыкают к поводу, но их еще нужно приучить к седлу.
— Наверное, тут нужно большое терпение.
Дайана кинула на него лукавый взгляд.
— Вопреки тому, на что ты намекаешь, Том, с лошадьми я очень терпелива.
— Верю, да я ни на что и не намекал.
— Отлично, — улыбнулась она. — Вот почему я собираюсь сделать пристройки. И мне точно понадобится постоянный помощник. А теперь… — допив чай, она встала со стула и уселась по-турецки у ног Томаса, устроившегося на диване, — теперь расскажи мне о себе.
— Да мне почти нечего рассказывать.
— Не может быть. Где ты живешь? У тебя ведь есть дом или квартира?