его клиентках . Несчастный человек вечно оправдывался в несделанных никогда преступлениях , а это вело к новым сценам . Даже окна в его кабинете были заставлены непроницаемыми ширмочками, чтобы он не мог в окно переглядываться с проходившими по тротуару женщинами. Кажется, в конце концов Бизяев и сам начинал подозревать себя в разных дурных похождениях . Когда Анна Ѳедоровна пришла в себя, она изрекла следующий приговор : -- Ты сегодня же отправишься к Горбылевой... понимаешь? И об яснишь ей прямо, что нам все известно... что Сережа еще мальчик и нехорошо пользоваться его неопытностью, что наконец я не желаю иметь своего дочерью это нигилистячье отродье. Понимаешь? Так и скажи... Конечно, я приму свои меры, но пусть эти нигилистки знают , что я их знать не хочу... И притом эта Нина такая рожа, что на огород чучелом поставить, а Сережа красавец . Понимаешь? Так и скажи... Да сам -то, сам -то не делай сладких глаз , когда будешь разговаривать с нигилистками... Тебе ведь все равно; только была бы юбка. Да... Не кокетничай и не заигрывай. Бывали у Бизяева щекотливыя поручения и неприятныя переделки, но такого случая еще не подвертывалось. Грозила двойная неприятность: с одной стороны, неприятное об яснение с дамой, а с другой, предвиделись еще домашния сцены из -за этого об яснения. Анна Ѳедоровна будет точить его и есть целую неделю. -- Подождать бы, Аня...-- пробовал он заявить. -- Нет , сейчас же... Слышишь!.. Бизяев так привык повиноваться жене, что и сам наконец поверил , что нужно итти и об ясниться. У Бизяевых были свои лошади, но сам владыка ходил пешком или ездил на извозчиках , а на своих лошадях выезжала только сама Анна Ѳедоровна. Так же было и теперь. Бизяев выбрал для перваго визита послеобеденное время, в надежде застать Леониду Гавриловну одну,-- он ее видал раза два, но сейчас плохо помнил , какая она. В Смольске ее все называли просто нигилисткой. Когда Бизяев был уже совсем близко к цели своего посещения, им вдруг овладела почти детская нерешительность. Что он будет говорить по такому казусному делу? Храбрости ему придала только мысль о жене: возложенное поручение нужно исполнить свято. Леонида Гавриловна послеобеденное время проводила на террасе, где Бизяев и нашел ее. Она встретила его довольно сурово и несколько раз оглядела с ног до головы самым подозрительным образом . -- Я к вам , Леонида Гавриловна, по одному делу... да...-- тянул Бизяев , повертывая летнюю соломенную шляпу в руках . -- По делу! -- удивилась Леонида Гавриловна.-- У меня в суде, насколько помню, никаких дел нет ... Впрочем , говорите. -- Нет , зачем судебное... Вернее: домашнее дело. Во всяком случае, этот разговор должен остаться между нами. Леонида Гавриловна видела Бизяева-отца вблизи еще в первый раз и находила, что это совсем не такой человек , какого она себе представляла по разсказам . Он даже ей нравился своей мужской неловкостью,-- такой массивный мужчина и конфузится. -- Я к вашим услугам ,-- проговорила она уже смягченным тоном и даже придвинула свое кресло ближе, чтобы удобнее слушать. Спокойный, уверенный тон хозяйки в свою очередь ободрил Бизяева, и он в первый раз прямо в глаза посмотрел на Леониду Гавриловну. Она тоже ему понравилась,-- женщина еще хоть куда, несмотря на свои роковые года. -- Ну-с , я жду,-- проговорила Леонида Гавриловна, заинтригованная таинственным приступом . Бизяев выпрямился, откашлялся, посмотрел на дверь в столовую и заговорил : -- Вы извините меня, Леонида Гавриловна... Может -быть, вам покажется странным моя миссия... -- Послушайте, да будет вам жилы-то из меня тянуть! Ну, в нем дело?.. -- Видите ли, я... т.-е. моя жена... вообще, мы... одним словом ... Дальше Бизяев окончательно подавился, покраснел и без всяких предисловий подал роковую записку. Леонида Гавриловна пробежала ее, вся вспыхнула и покраснела в свою очередь. -- Что же вы хотите от меня?-- глухо прошептала она, машинально перечитывая записку. -- Я, т.-е. жена... Видите ли, дело в том , что все это крайне неудобно,-- бормотал Бизяев уже совершенно безпомощно.-- Поставьте себя на наше место, т.-е. на место родителей... Конечно, с другой стороны, молодые люди... увлечение... Если предупредить во-время... -- Я знаю только то, что вы заставляете меня краснеть, как мать и как женщину!-- резко оборвала! его Леонида Гавриловна.-- Но еще больше мне стыдно за вас , потому что вы баба... Нет , хуже бабы! Да... Ведь вы сами не пошли бы с подобным нелепым об яснением , я в этом уверена. Вас подослала ваша жена, и это самое худшее... Так вы и передайте ей, что подобныя записки больше всего компрометируют девушку, а уж никак не вашего Сережу. Если хотите знать, так я сама первая не желаю этого брака. Да, не желаю... Я не для вашего Сережи растила дочь, да он и не стоит ея. -- Позвольте, Леонида Гавриловна... Но Леонида Гавриловна уже разошлась, и удержать ее не было никакой возможности. Сгоряча она из оборонительнаго положения перешла в наступательное и высказала Бизяеву все, что знала про его семейную жизнь. А знала она гораздо больше, чем он мог когда-нибудь предполагать. Он слушал с опущенною головой и не возражал ни одного слова, потому что все было правда. -- Если я позволяю себе все это говорить, то потому только, что от души жалею вас ,-- продолжала Леонида Гавриловна. -- По натуре вы, вероятно, не злой и не дурной человек , но делаетесь хуже всякаго дурного... У вас полная атрофия воли, и вы играете в жизни самую унизительную роль. Вы только подумайте о сегодняшнем своем поступке: вы из простой вежливости, из чувства простой деликатности не должны были делать того, что сделали. Во мне вы оскорбили мать. Я краснею теперь за вас , милостивый государь. А что касается этой несчастной записки, то... -- Могу сказать только одно, Леонида Гавриловна: вы правы... Я имел несчастие думать до сих пор , что о моих домашних дедах знал только я один . Да... Обвинять женщину вообще, жену в частности, по-моему, очень некрасиво для мужчины: это оскорбительнее даже того, что вы сейчас мне высказали. Одним словом , в своем положении виноват один я... Но, с другой стороны, и вы позволяете себе слишком много. Да... Мало ли что вы могли знать про то, что касается меня одного, но это еще не дает вам права вмешиваться в мою семейную жизнь. -- Я и не вмешивалась, пока вы сами не вызвали меня на это. Да, сами... Ваш сегодняшний поступок я хотела только об яснить, в вашу же пользу. Ни вас ни вашей жены я не имела до сих пор чести знать лично, а Сережа бывал у нас еще гимназистом , когда учился вместе с моим сыном Вадимом . Он у нас бывал в доме запросто, как свой человек . Полагаю, что в этом ничего дурного нет ... Что произошло потом и как произошло -- я знаю столько же, как и вы. Повлиять на дочь в ту или другую сторону -- в этом , кажется, сейчас вопрос ? Да?.. Но я скажу вам откровенно, что сама я столько пережила и так неудачно сложилась моя личная жизнь, что брать на себя ответственность за будущность дочери мне просто страшно. Мне кажется, что стоит мне вмешаться в это дело, чтобы сделать молодых людей несчастными. У меня даже есть относительно этого что-то в роде предчувствия, как это ни странно говорить. Я старалась воспитывать детей по своим идеям и в большинстве случаев не достигла желаемых результатов . Видите, как я откровенна... Может -быть, это происходило оттого, что мне недоставало мужского авторитета. Впрочем , к чему я все это говорю? -- Нет , говорите... -- Дочь я, конечно, люблю и знаю ея главные недостатки, как невесты: она некрасива и бедна. А ведь это все в глазах вашей жены... Но, с другой стороны, я сама не желаю этого брака, потому что в характере Сережи много ваших , отцовских черт : он безхарактерный человек , а для мужчины это синоним человека погибшаго. Мой жизненный опыт привел меня к заключению, что равноправность, конечно, хороша, но твердая воля должна преобладать в мужчине. Он даже может заблуждаться, может быть немного деспотом , но на своем семейном корабле он все-таки должен быть капитаном , и, раз жена потеряла к нему свое женское уважение -- потеряно все. Вероятно, вас удивляет слышать такия мысли от