ь. А Егоров похлопывал его по плечу и все пил с каким -то ожесточением красное вино, водку, пиво, шампанское и опять водку. В отдельном , номере, где они сидели, появились скоро и арфистки, приходившия просить денег на ноты. Егоров с каким -то остервенением заставлял их пить вместе с собой, а потом выгонял . -- Разве это люди, Сережа?-- говорил он , взмахивая рукой.-- Это все товар ... А вот дорого то, чего ни на какия деньги не купишь. Да. А есть такие люди и даже весьма есть. -- Конечно, есть,-- лениво соглашался Сережа. -- И люди есть, и свою душу не повернешь, Сережа. Ее-то уж не купишь. Нет , брат , шалишь... Тут скидки не будет , а заплати сполна, да еще и с процентами. Уж это, брат , верно... Вот отчего я, женатый человек , с арфянками путаюсь! Из дому-то точно сквозным ветром дует ... Эх , да ничего ты, Сережа, не поймешь!.. Так это подкатит под душу, так тошно сделается, точно вот взял бы да самого себя и разорвал . Вот и сейчас , сижу я здесь, скверно мне, а домой итти и того хуже... -- Зачем же вы женились, если не любили жены? -- Ах , это совсем другая статья... Какая там любовь! И другие так же... А скверно то, что я видеть не могу жены: так у меня и закипит ... Она молчит , боится меня, а мне это еще тошнее. И ведь самому мне страшно делается, Сережа... -- Чего же страшно, Сосипатр Ефимыч ? -- Чего страшно?-- повторил Егоров вопрос и так улыбнулся, что у Сережи мурашки по спине побежали.-- Себя я боюсь... да. В башке точно туман заходит , всего затрясет ... Эх , да что тут говорить! Эй, эѳиопское племя, нажаривай... Эти посещения трактира стали повторяться, и каждый раз пьяный Егоров непременно возвращался к своей обычной теме о тошной жизни и даже плакал . Встречаясь у Горбылевых , Егоров и Сережа держали, себя, как шапочные знакомые, не подавая никакого вида относительно своего:сближения. Сережа понимал только одно, что у Егорова лежит что-то тяжелоена душе, чего он никогда не выскажет , а будет только ходить кругом да около. Впрочем , Леонида Гавриловна поглядывала на них довольно испытующе, но тоже молчала. Она, вообще, в последнее время сделалась такою, печальной и неразговорчивой.. Несмотря на свое упорное желание избежать об яснений с Ниной, или, по крайней мере, отдалить по возможности момент таких об яснений, Сережа попался самым неожиданным образом . В городском театре давали любительский спектакль, и в антракте публика гуляла в садике, разбитом около театра. Вот здесь Сережа и Нина встретились. Оба почувствовали себя очень неловко. -- Вы, может -быть, думаете, что я вас ловлю?-- заговорила первой Нина, когда они шли в дальний конец аллеи. -- Нет , я этого не думаю...-- с едва заметным раздражением в голосе отвечал Сережа.-- Я лично очень рад вас видеть, тем более, что мы как -то нынче совсем не встречаемся. -- Как не встречаемся? По крайней мере десятки раз виделись... -- Да... при посторонних . Вы понимаете, о чем я говорю. -- Я уже забыла... Нина сухо засмеялась и сделала крутой поворот . Зонтик в ея руках сделал какое-то судорожное движение, точно подшибленное крыло птицы. Сережа испытывал тяжелое состояние накоплявшагося озлобления,-- он только ждал предлога, чтобы поднять ссору. Раньше они часто так ссорились, но сейчас Нина сдержалась. -- Вы, вероятно, уже предчувствуете неприятное об яснение...-- заговорила она простым тоном , каким говорят о самых обыкновенных вещах .-- Да? Так этого об яснения не будет ... Вы знаете, что делаете, и я тоже знаю, что должна сделать. Гораздо важнее вопрос о том , когда вы уезжаете отсюда... -- Пока я еще не знаю сам , но постараюсь это сделать поскорее... чтобы доставить вам удовольствие. Колкость прошла незамеченной, и Сережа почувствовал , как в нем уже начинается упадок озлобления. Он всегда переживал мучительное состояние, когда терял над собой волевой контроль... -- Мы разстанемся друзьями, Сереж... Сергей Леонидыч ,-- веселым голосом проговорила Нина.-- У вас своя дорога, у меня своя. Помните, как прежде мы ссорились? Больше этого не будет ... -- Зачем же вы сейчас говорите с таким раздражением ? -- Я? Нет , это вы раздражаетесь... и я не понимаю... Ссора готова была вспыхнуть, но девушка опомнилась и принужденно засмеялась... -- Не правда ли, какие мы оба смешные?-- заговорила она.-- Встретились -- и говорить не о чем ... Что же могло быть впереди? Одним словом , кончилось бы тем , что вы бы спились с горя и начали бы шататься по трактирам , как Егоров . Несчастные мужья всегда так делают ... Сережа чувствовал , как покраснел в темноте,-- это был удар прямо по лицу. -- Кстати, вы, вероятно, знаете, какой сюрприз устроила ваша maman моей maman? Я это узнала только недавно и очень жалела.... -- О чем ?! -- Да вообще..? Я не желаю ставить никого в фальшивое положение, тем более, что... Впрочем , звонок . Идемте... Она сама взяла его под руку и быстрыми шагами повела по аллее к освещенному входу в театр . Он только чувствовал ея неровное дыхание и то, что этою сценой было кончено все. Неужели так быстро и так просто?.. Ни слез , ни жалоб , ни упреков , ни жалких бабьих слов ... У самаго под езда Нина замедлила шаги, точно хотела что-то сказать Сереже, но в дверях показалась приземистая фигура Егорова, и девушка быстро освободила свою руку. Егоров посмотрел на "счастливую парочку" прищуренными глазами и едва заметно улыбнулся. -- Какая превосходная погода, Нина Петровна,-- заговорил он , галантно раскланиваясь.-- Можно сказать, что одно великолепие... Девушка посмотрела на него удивленными глазами: как он мог так спокойно говорить в такую минуту?.. У нея кружилась голова, а земля уходила из -под ног . Для чего этот болван торчит на под езде, для чего звонок , приглашающий публику в театр , для чего эта безтолковая суета кругом , когда у нея и темно и пусто на душе? Она оглянулась, отыскивая глазами Сережу, но его уже не было. "Бежал ..." -- мелькнуло в голове Нины обидное слово. -- Вы в каких местах ?-- спрашивал Егоров .-- В ложе-с ? -- Нет , в партере... т.-е. в ложе. -- Так -с ... Публика с безтолковою торопливостью столпилась у входа, прижав Нину к стене. Она как -то безпомощно покорилась этой живой волне и опять видела все то же пухлое лицо Егорова, которое сейчас вызывало в ней какое-то неопределенное досадное чувство. Что ему нужно? Что он уставился на нее, точно никогда не видал ?.. Ах , да, нужно итти в театр : действие уже началось. Она, пошатываясь, вошла в партер и едва отыскала свое кресло. Ей казалось, что все смотрят на нее, что страшное горе выступает у нея в выражении лица, в каждом движении, и она старалась принять равнодушный вид , как все другие, и упорно смотрела на сцену ничего не видевшими глазами. Всего больше она боялась взглянуть направо, где в третьей ложе от сцены сидел Сережа. Она чувствовала, как он время от времени смотрел на нее, прикрыв глаза биноклем , и это страшно ее смущало. Просидеть так целое действие, ведь это целая пытка! Зачем она сейчас же не ушла домой?.. И ушла бы, если бы не встретился Егоров . Даже в такую минуту человек не может избавиться от общепринятой фальши: она не хотела выдать своего настроения перед чужим человеком . А в голове без конца идет последний разговор с Сережей... Да, последний. Ничего особеннаго не было высказано, но и он и она это чувствовали. Мысль с болезненною настойчивостью возстановляла все то, что было понятно без слов и что скрывалось за самыми обыкновенными фразами, в интонации голоса, в выражении глаз . Наступал тот момент , когда человек признаётся самому себе, что все потеряно и дальше итти некуда. С другой стороны, в девушке проснулось гордое чувство: да, она несчастна, но никто, никто не должен был этого знать. А меньше всех Сережа... Это било немного мстительное чувство, и девушка все старалась взглянуть на себя со стороны, как посторонний человек . Что такое Сережа?.. И хорошаго-то в нем ничего нет , если разобрать серьезно... Решительно ничего. А Ефим Иваныч относится к нему как к мальчишке. -- Нина Петровна...-- раздался над ея ухом знакомый голос . -- Ай! Что?.. Действие кончилось и публика уже наполовину вышла из театра, а перед Ниной стоял Егоров и улыбался. Она прочитала в его глазах , что он все видит и все понимает , и ей вдруг сделалось гадко. -- Я вас провожу, Нина Петровна,-- предлагал Егоров . -- Куда? -- Домой... -- Разве спектакль кончился? -- Нет , но вам пора домой... В его голосе послышались задушевныя ноты, и Нина повиновалась. Ей даже было приятно, что она может ни о чем не думать, подчиняясь чужой воле. А какая сильная рука, на которую она сейчас опиралась... В физической силе мужчины есть неотразимая прелесть. Из театра они пошли пешком . Егоров подавленно молчал . Ночь была месячная. Город уже спал , и чем дальше они шли от центра, тем сильнее был этот сон . -- Ефим Иваныч орудует ...-- заметил Егоров , когда они проходили мимо домика Чакушина: в его кабинете виднелся свет .-- Надо полагать, корреспонденции свои пишет . А знаете что, Нина Петровна: этот самый Ефим Иваныч единственный человек , которому я завидую... -- Вот это странно... -- Даже нисколько. Весьма он утвердился на своей точке и больше знать ничего не хочет ... Отлично. Уверенность в нем ... Сиди да разбирай, что хорошо, что нехорошо, а сам этак в сторонке остается. -- Нашли чему завидовать... -- А то как же? Вот и вы сейчас , ежели раздумаетесь, то же самое скажете... Эх , Нина Петровна, мудрено на белом свете жить!.. За другого бы человека душу свою отдал , а он и не замечает