У Леониды Гавриловны опустились руки и даже раскрылся от изумления рот ; она хотела что-то сказать, но, как это иногда бывает , мысль не воплотилась в свою звуковую оболочку, а так и осталась в мозгу голой мыслью. Нина может сделаться матерью -- вернее, Ефим Иваныч будет отцом , нет , это что-то такое дикое и нелепое, что решительно ни с чем не вязалось. Он еще мог быть мужем , нянькой, но отцом ... В другое время она громко расхохоталась бы, а теперь смотрела на дочь и повторяла: -- Ты... ты ошибаешься!.. -- О, нет , мама... Я была у женщины-врача: третий месяц . -- Ефим Иваныч знает ? -- Пока нет . Ведь он младенец , мама, и мне его иногда делается просто жаль. А лично меня это открытие испугало... Я не боюсь того, чего боятся все другия женщины, то-есть болезни и смерти, а мне просто страшно. Я сама не умею об яснить, мама, что со мною делается, но я точно вся другая стала... Ефим Иваныч во всяком случае не поймет моего настроения, и я думала... Леонида Гавриловна горячо обняла дочь и со слезами на глазах прошептала: -- Деточка моя, прости меня... Когда ты сделаешься матерью, может -быть, поймешь меня. Нет , сохрани тебя Бог от того, что переживала я. Забудь мои слова, теперь нужно думать и говорить о другом ... Да, я была, может -быть, и несправедлива к тебе, но это еще не значит , что я не люблю тебя. Впрочем , все это одни слова. -- Мама, милая, родная!.. -- Пожалуйста, никому не говори об этом , это наша тайна... В детях единственное преимущество женщины перед мужчиной, которое стоит всех других . "Тайна" Нины ярким светом озарила одиночество Леониды Гавриловны, точно она сама помолодела на двадцать лет . Перед ней уже брезжило будущее, определенное и ясное. Было для чего жить и стоило жить... Она теперь каждый день ездила в чакушинский дом , чем первое время немало смущала Ефима Иваныча... -- Ну, здравствуйте, гадкий эгоист !-- здоровалась она с ним .-- Все строчите?.. Принимайте тещу, как следует . Ефим Иваныч не видал еще ее такою веселой и смутно догадывался, что между матерью и дочерью что-то произошло, а что -- он не мог определить. Женщины для него всегда составляли неразрешимую загадку. А Леонида Гавриловна осмотрела во всех подробностях весь дом , произвела строгую ревизию, причем кухарке Лукерье сильно досталось, и вообще проявила себя вполне тещей. Она даже перевезла часть своей мебели и устроила комнату Нине со всеми удобствами. -- Для чего это?-- удивился Ефим Иваныч .-- Ведь жили же мы раньше... и ничего. -- Ничего вы не понимаете, эгоист . Сохранить тайну удалось не дольше месяца. Когда Ефим Иваныч узнал все, он пробежал по комнате несколько раз и, разставив руки, проговорил свое любимое словечко: -- Приасходно!