я понимаю все, Нина Петровна. Уж это оставьте: характер у нас такой, купеческий. А вашего Юрку я даже весьма люблю. Знатный мальчуга выйдет . Только ведь испортите: приметесь учить, в гимназии морить, и выйдет отшибленный человек ... -- Я его торговать посажу,-- шутила Нина. -- Что же, дело хорошее, и напрасно господа презирают эту самую торговлю. Вот в Америке все -- коммерсанты. Да-с , наше-то безобразие не от торговли, а от того, что сами-то мы все помелом писаны... Интереса у нас никакого нет . Еще вот нужда кого давит , так тот бьется, а как выбился из этой самой нужды -- и пропал . Уж поверьте мне... Любимою темой для разговоров опять была Вахрамеевка и деревенская жизнь, которая теперь осмысливалась существованием Юрки. -- Что же, хорошо и в деревне,-- соглашался Егоров , знавший деревню лучше всех .-- Только ведь и в деревне такие же люди, как в городе... А что касается желания господ жить в деревне, так лучше и не надо. Главное, воздух чистый, и денег девать некуда... правильно. А ежели разобрать, так и жить-то совсем не стоит ... Себя обманываешь, а не живешь. Последнее заключение вызывало всегда страстный отпор со стороны Ефима Иваныча, который горел всякими интересами и злобами дня. -- Вы, ваша сыромятность, зарылись в навозе, вот и не стало интереса!-- выкрикивал он с ажитированными движениями всего тела.-- Попросту это называется свинством ... да. Сколько дела кругом , а вам жизнь надоела. А впрочем , таким людям самое лучшее... -- Повеситься?-- добавлял Егоров . -- Да, вообще, устранить себя тем или другим способом . Если бы вы, коммерсант Егоров , вместо того, чтобы облапошивать почтеннейшую публику, в чем заключается ваша провиденциальная роль,-- если бы вы взяли револьвер и застрелились, то ведь это было бы просто смешно. -- Даже весьма смешно...-- соглашался Егоров .-- Нестоящий разговора предмет , Ефим Иваныч . Всякий человек по-своему с ума сходит , да еще считает , что он -то и есть, который умнее всех . -- Будет вам , господа,-- прерывала подобные споры Леонида Гавриловна,-- нашли тему... Так прошла целая зима, тихо, в работе, без всяких происшествий. Юрка уже сидел давно и даже делал первыя попытки хождения около стульев . Нина с особенным нетерпением ожидала наступления весны, чтобы переехать в Вахрамеевку. Ей уже рисовались картины того, как она будет вывозить в колясочке своего Юрку, как будет с ним гулять по полям и лугам , и как быстро вырастет мальчик на лоне матери-природы. А зима запирала в комнате, где нельзя было повернуться. Сколько велось хороших разговоров на эту тему! -- Скорее бы весна,-- повторяла Нина, взметывая Юрку к потолку. Ребенок взмахивал ручонками и говорил на своем воляпюке, что весной все будет отлично. Ведь он все понимал , решительно все, в чем начинал убеждаться даже Ефим Иваныч . На эту тему происходили самые трогательные супружеские разговоры. Относительно квартиры на лето устроено было все еще зимой. Сначала в Вахрамеевку с ездил Ефим Иваныч один и договорился с Левонтьихой, а потом ездила Нина, чтобы вымерить "дачу" и распланировать меблировку. Левонтьиха уступала всю переднюю избу, а сама на лето перебиралась всей семьей в заднюю. -- Упокоим вас , вот как упокоим !-- уверяла Левонтьиха, всеми силами старавшаяся угодить городским господам .-- В ниточку вытянусь... Что бы вам прошлое-то дето приехать: всласть бы погуляли. -- Да как -то так время прошло, бабушка: меж пальцев . Все собирались, да так и не собрались. Так как героем летняго сезона являлся Юрка, то и приготовления к летнему сезону приняли довольно сложный характер . Нужно было вперед все предусмотреть, взвесить и обсудить. Но в самый разгар этих сборов случилось неожиданное происшествие, которое перевернуло все вверх дном . Недели за две до от езда "в окончательной форме", как говорил Ефим Иваныч , зашел Егоров . Нина была дома совершенно одна. Он бывал у Чакушиных нередко, и в таком визите ничего особеннаго не было, хотя Нине как -то не случалось оставаться с ним одной. -- Вы уезжаете скоро?-- разсеянно спрашивал он таким тоном , когда думают о чем -нибудь другом .-- Что же,-- чем скорее, тем лучше... Сначала Нина не поняла смысла последней фразы, а потом вдруг побледнела и с каким -то ужасом посмотрела на Егорова, точно боялась прочитать на его лице свой смертный приговор . --