IV.
Чакушин просидел дома безвыходно целых два дня. Од все время ужасно злился, что должны были чувствовать и кучер Ѳедька, и кухарка Лукерья, и собака Трезор . Особенно тяжело ему было по вечерам ,-- его так и тянуло к Леониде Гавриловне, но какая-то непонятная гордость удерживала дома. Что он пойдет делать туда? Старик шипел , злился и строчил одну корреспонденцию за другой, причем всем сестрам досталось по серьгам -- и земству, и городскому управлению, и торговой депутации, и санитарному комитету, и местной газете "Смольский Листок ". Правда, на третий день Чакушин получил коротенькую записочку от Леониды Гавриловны ("Куда вы пропали, сумасшедший человек ? Если желаете осчастливить нас своим посещением , то мы будем готовиться к торжественному приему" и т. д.), но ответом не удостоил . -- Что прикажете ответить господам ?-- спрашивала горничная, принесшая записку. -- Скажи: приасходно. Эта записка взбесила старика окончательно, так что он даже плюнул вслед горничной. В самом деле, за кого они его принимают ? Поманили пальчиком , Ефим Иваныч и побежал петушком ... В озлоблении старик даже пнул ногой ни в чем неповиннаго Трезора, а когда вошла Лукерья спрашивать "насчет обеду", он неистово затопал на нее ногами и выгнал вон ... Собственно прислуга ни в грош не ставила своего барина, и Лукерья помирала со смеху, когда вернулась в кухню. -- Как индейский петух кинулся на меня!-- разсказывала она.-- Ножками топчет , ручки кулачками сделал , головка трясется. Напугал до смерти. Ха-ха... Лукерья и Ѳедька долго помирали со смеху, а барин шагал у себя по кабинету, как часовой, и все ворчал что-то себе под нос . К обеду он едва притронулся, а вечером велел подать стакан чаю прямо в кабинет . Работа, как известно, лучшее утешение во всех житейских горестях , и Ефим Иваныч писал без устали, до того, что правей рука отекла. Он делит легкия передышки, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. В один из таких моментов стук в окно заставил его вздрогнуть. Когда он взглянул , то увидел в окне один шелковый дамский зонтик . -- Ефим Иваныч ... Это была Нина, улыбающаяся, свежая и почти красивая. -- Я за вами, Ефим Иваныч : одевайтесь сейчас и идемте к нам . На что это похоже: убежали тогда и носу не показываете... Я это принимаю лично на свой счет ... -- Работа, барышня Ниночка... старческие недуги... вообще свинство. -- Хорошо, одевайтесь, а я вас за воротами подожду. Ефим Иваныч взмолился и едва выговорил себе право прийти через час , ссылаясь на спешное окончание какой-то важной работы. Врать он не умел , и Нина это чувствовала потому его голоса, по неловко бегавшим взглядам и каждому движению. -- Хорошо...-- коротко согласилась она.-- Если вы измените слову, данному женщине, то... -- ...то пошлите мне шелковый шнурок , и я повешусь на нем , как делают все порядочные люди в Турции. -- Через час ,-- слышите?.. Когда-то Ефим Иваныч занимался с маленькою Ниной -- учил ее читать и писать, а поэтому сохранил к ней более теплыя чувства, чем к Вадиму. Сама Леонида Гавриловна не умела учить своих собственных детей и ужасно горячилась. Через час Чакушин подходил к дому Леониды Гавриловны,-- для сокращения пути он пользовался садовою калиткой, никогда не запиравшейся. Еще издали он заслышал громкий говор молодых голосов и какой-то неестественный смех Нины. Завидев его, она бегом отправилась к нему навстречу, как делала это маленькою девочкой. -- У вас гости?-- хмуро спрашивал Чакушин , останавливаясь. -- Сережа Визяев , потом Егоров ... -- Это еще что за фрукт ? -- А сын известнаго купца Егорова. Мы с ним на пароходе познакомились... Очень интересный колодой человек . -- Соврас ? -- Вероятно, есть и это. Леонида Гавриловна встретила Ефима Иваныча довольно сухо, так что последний мысленно покаялся, зачем согласился на любезное приглашение Нины. Он каким -то ежом посмотрел на притихшую молодую публику и, сделав общий поклон , проговорил официальным тоном : -- Имею честь представиться: Ефим Чакушин . -- Что это какой у вас сегодня вид : точно вы муху проглотили:-- язвительно заметила Леонида Гавриловна. -- Позвольте представиться, потому как много наслышаны про вас , Ефим Иваныч ...-- заговорил белобрысый молодой человек , во-время прерывая ядовитую реплику Чакушина.-- Меня зовут Сосипатр Ефимыч Егоров . Как -то не приходилось встречаться раньше... К Чакушину протянулась пухлая, белая рука, украшенная кольцами, и сн брезгливо протянул свою руку. -- Страннаго в этом ничего нет ,-- ответил он , саркастически разглядывая, "суб екта":-- в трактирах я не бываю, по ярмаркам не езжу, хлеба не скупаю... -- Одним словом , разных приходов ,-- весело подхватил Егоров , стараясь не замечать неприятнаго тона.-- А что касаемое трактиров , так это точно-с , есть такой грех ... При нашей дикости это первое дело в трактир , особливо, ежели там приспособлены арфянки. Такое уж колесо заведено, Ефим Иваныч : у вас свое удовольствие, а у нас свое. Средняго роста, коренастый и плотный, молодой купчик ничем не отличался от других купчиков -- ни наружностью ни манерами. Что-то такое рыхлое и приторное было в этом полном лице, особенно когда оно улыбалось с галантерейною слащавостью. Одет он был вполне прилично, без излишней пестроты, как одеваются богатые провинциалы. Вообще, приличный молодой человек , как Ефим Иваныч ни оглядывал его. Сережа Визяев походил на мальчика, такой розовый, с удивительно белою кожей на шее и на руках . Он сидел за Вадимом и как -то по-детски выглядывал на Ефима Иваныча, котораго почему-то боялся с детства. Сейчас ему было как -то совестно и за свою летнюю пару из шелка, и за выхоленныя руки, и за свой, румянец , и за ту развязность, с какой Егоров рекомендовался Ефиму Иванычу. Свое личное впечатление он проверял по лицу Нины, которая улыбалась ему одними глазами. -- Что же, приасходно!-- неожиданно проговорил Ефим Иваныч , прерывая Егорова. -- Т.-е. в каком же это смысле превосходно?-- спрашивал купчик , нимало не смутившись. -- А то, что прежде купцы могли только обманывать да безобразничать, а вот вы купец с разговором ... Меня это радует . Егоров засмеялся и, прищурившись, обвел публику своими безцветными глазами. -- Очень ядовито-с для перваго знакомства,-- проговорил он совершенно другим тоном .-- По-нашему это называется: оптом дешевле. Обругали все купеческое сословие за-раз , и достаточно... А между прочим -с , Ефим Иваныч , могу вам сказать, что вы даже весьма его мало понимаете, т.-е. нашу то купеческую-то черноту. Что там говорить про обман да безобразие -- это цветочки... Вы вот всю жизнь книжки читали да газету писали, где же вам все знать, значит , то самое, что ни в какой книге не пропечатано. И даже весьма не