— Ди, ты такая наивная, — фыркает её подружка.
— Нет! Он серьёзно на меня запал! Сразу, как очнулся и увидел!
Я начинаю закипать.
Нет, ну надо же! Не успел прийти в себя, а уже трахает глазами какую-то медсестру! Ненасытное животное! А ещё заливал мне, что не желает сидеть в СИЗО! Оно и понятно — шлюх держат в другой камере!
Комкаю пижамные штаны, выуживаю из коробки футболку ядовито-зелёного цвета, нахожу домашние женские тапочки с пышным белым мехом сорок первого размера и вываливаюсь из комнаты.
Просил добыть одежду? Я её добыла!
Обхожу стойку, на которую Диана, мечтательно покусывая ноготь указательного пальца, уложила свою объёмную грудь, и, не сдержавшись, замечаю:
— Я тоже слышала об этом пациенте. Говорят, кроме ранения у него ещё и ушиб головного мозга, и как побочка: повышенное сексуальное возбуждение. Он и к Максиму Георгиевичу приставал, прикиньте?
Меня отвлекает от удовольствия лицезреть, как куксится лицо медсестрички, одиночный звук сирены.
Смотрю в сторону выхода — машина полиции ждёт, когда ей освободит проезд такси.
Приехали…
Как же лучше поступить?
Я выдыхаю и бездумно окидываю взглядом крыльцо клиники через большие панорамные окна.
Пациенты, врачи…
Стоп.
Что-то цепляет меня в мужчине у карусельной входной двери.
Что?
Он оглядывается на паркующиеся перед входом машины, затем протягивает руку, чтобы толкнуть створку двери, манжета рубашки съезжает.
Да чтоб тебя!
Я опять вижу чертову треугольную татуировку!
Снова смотрю на машину полиции — кто из них успеет раньше?..
И что делать мне?! Оставить это дело судьбе или снова вмешаться?
Стоит ли этого долбаный пухлый конверт, залетевший под кресло?
Потому что сам Влад точно не стоит!
Убийца тем временем делает шаг в карусель.
Едва не зарычав от досады, я резко разворачиваюсь и устремляюсь к коридору с палатами.
Ненавижу! Как же я ненавижу этого придурка!
Влетаю в палату.
Морозов успел накинуть на себя халат из тонкой ткани, скроенный на американский манер, и сейчас пытается заглянуть себе за спину, чтобы понять, как много его тела видно между по́лами халата.
При моём шумном появлении, он тут же вскидывает глаза на меня.
Не собираясь ничего объяснять, я хватаю его за руку и тащу за собой.
Этот баран упирается:
— Какого…
Я оборачиваюсь и цежу:
— Если хочешь остаться в живых и трахать каждую встречную, то слушай меня, ясно? Молча!
Его брови ползут вверх, на губах вот-вот появится самодовольная ухмылочка.
Снова с силой дергаю его за собой и наконец выволакиваю из палаты.
— Полегче, истеричка, я, вообще-то, ранен, — ворчит он по дороге.
— Но пока ещё жив. Главное слово «пока», доходит или разжевать?
— Разжёвывать будешь тому, у кого сосешь, — огрызается он.
— Какой же ты тупой, Морозов, — не остаюсь я в долгу, открываю дверь в кабинет Яна и заталкиваю туда этого придурка, — к счастью, кабинет оказывается пуст. Следом прямо в лицо Морозова бросаю вещи: — Ваш заказ.
Влад опускает взгляд на пол, куда попадали вещи, в его руках остались лишь белые пижамные штаны в крупный розовый горох; его лицо багровеет от злости.
— Ты, на хрен, издеваешься?! — впивается в меня разъярённый взгляд. — Сама надевай свои грёбанные шмотки!
Я ещё раз выглядываю в коридор, потом закрываю дверь и скрещиваю руки на груди:
— Для справки, Морозов: сейчас в клинике находится убийца твоего отца, и он здесь явно не для того, чтобы подлечить расшалившиеся нервы. Поэтому либо надевай то, что дают, либо бегай в этом халате, сверкая голой задницей!
— Что? — меняется он в лице, но уже через пару секунд снова злится. — Это всё ты и твой длинный язык!
— Не нервничай — вредно. Полиция тоже уже здесь. Я, как раз, собираюсь пойти к ним и…
Влад в мгновение ока оказывается возле меня, хватает за горло, впечатывает спину в косяк двери.
Он спятил?!
Дергаюсь, пытаясь освободиться, морщусь от боли и попытки вдохнуть, а этот урод рычит у моего лица:
— Ты глухая или тупая, Ширинова? А может, всё сразу? Никакой полиции!
Не обращая внимание на жаркое дыхание, обжигающее мои губы, я вонзаю пальцы в его раненый бок и хриплю:
— Отпусти меня, если не хочешь снова оказаться на операционном столе, восстанавливая разорванный шов!