— Нас преследуют.
Он оглядывается, видит внедорожник, трогающийся с места, и говорит водителю:
— Любые деньги, если сможешь оторваться от черного Лэнд Ровера.
Любые? В смысле, мои?
Да ты, Морозов, охренел в край!
________________
Влад в «восторге» от своего наряда! Заметно по нему, да?)) А как вам выбор «стилистки» Марины?))
Глава 5
[Влад]
В сюре происходящего есть один хороший момент: он помогает поддерживать иллюзию сна. И если в случае ночного кошмара, хочется побыстрее проснуться, то сейчас я готов максимально оттягивать пробуждение.
Незрело?
Да! Сука! Да!
Но я ещё не готов с головой потонуть в том дерьме, в которое меня зашвырнули сразу же по возвращении.
Вот она — настоящая жизнь! Та, о которой вещал отец, приговаривая, что её-то я ещё и не видел.
Теперь вижу. Спасибо, бать.
Но воображение, натренированное многочасовым онлайн рубиловом, вновь позволяет притупить эмоции и воспринимать реальность, как чёртов квест.
Поэтому я принимаю условия оборзевшей Шириновой, решившей вырядить меня то ли клоуном, то ли своей подружкой.
Забиваю хрен на своё состояние — держусь на ногах и ладно.
Посылаю в жопу общение с полицией.
И устраиваю гонки с убийцами!
Друзья заценили бы, если бы не были мертвы…
— Морозов, а скажи мне по секрету, где ты все это время прятал карту? — снова шепчет Маринка и едко добавляет: — А то у меня только одна версия.
— Из личного опыта, Ширинова?
Вспыхивает.
— Нет, здесь у нас все традиционно. Это же ты расширял кругозор целых пять лет. Так, может, по ходу и не только его.
Язва!
— Не только… — цежу я, представляя перед глазами её задницу. Моя ладонь припечатывает сочную ягодицу, нежная кожа краснеет и…
— Фу, Морозов! — Маринка явно улавливает мои вайбы, бесится и задаёт наконец-то прямой вопрос: — Чем ты будешь платить? У меня нет денег.
Бросаю взгляд вперёд, затем назад.
Её опасения становятся понятны.
Водила реально призер формулы-1. Моментально сориентировался и вывез нас из клиники с приличным отрывом.
Но малейшая заминка и на прямой трассе у него не будет шансов.
— Точно оторвёмся? — склоняюсь я немного вперёд к сиденью водителя и чувствую, как противно тянет в боку. Надо спешить! Не хватало до кучи ещё терпеть боль из-за отсутствия анальгетиков.
Водитель бросает обеспокоенный взгляд в боковое зеркало.
Так, а беспокойства нам сейчас не надо. Начнёт нервничать, может затупить и сократить расстояние.
— Понимаешь, второй месяц уже в больничке, — опираюсь на спинку второго сиденья я и отчаянно качаю головой. — Травма колена. Футбольная карьера под вопросом. А тренер, сука, как цербер никого не подпускает. Вообще! Ни днём, ни ночью! У меня яйца уже синие! А тут девушка приехала. Моя! — с придыханием выдаю я.
Водила бросает более заинтересованный взгляд на Маринку.
— Ого! Сочувствую, парень. А чего ж ты терпел, руки то целы, — логично констатирует он.
— С руками вообще херня была! Обе в гипсе. Неделю назад только сняли. Силы никакой. Кулаки даже сжать не могу.
Лицо мужика ведёт от ужаса.
— Поэтому, нам хоть полчаса урвать бы, — продолжаю дожимать его я. — Правда, Маринка? — поворачиваюсь к Шириновой, в тёмных глазах которой плещется адское негодование. — Задоблю тебя, что ходить неделю не сможешь.
Перехватываю ворот её куртки, притягиваю к себе, в попытке поцеловать.
Не позволяет, едва слышно клацая зубками возле моих губ:
— Только попробуй!
Отпускаю, придаю взгляду частичный расфокус и возвращаюсь в прежнее положение.
— Эх, мне б, парень, твои годы! Я б ух! — мечтательно тянет водила. — Сделаем мы твоего тренера! Мужское здоровье — это святое! Тебе ж ещё детей рожать!
Гневно оборачиваюсь на слишком громко фыркнувшую Ширинову.
Пользуется тем, что моя башка загораживает водиле её лицо, и корчит страшную рожу.
Это, я так понимаю, она — будущая мать, отстаивает за собой право на слово «рожать».
— Да! — смотрю ей в глаза, но обращаюсь к нашему Шумахеру. — Мы с Маринкой хотим шестерых! А то что за семьи сейчас пошли! Родят по одному и трясутся над ним! А случись что, и всё… — к собственному ахую, загоняю я себя в ментальную ловушку: отец… друзья у бассейна… А ведь их родным мне ещё предстоит смотреть в глаза. К горлу подступает тошнота.
— Красавец! Шесть — это хорошо! А с такой-то подругой и десятерых можно! Главное, чтобы средств хватало. Но ты, я вижу, щедрый парень! А здоровье поправишь, всё будет! Держитесь! — предупреждает этот хрен слишком поздно, резко сворачивая влево.