Выдуваю раздирающую лёгкие боль через плотно стиснутые зубы, понимая, что сейчас не лучшее время для рефлексии.
Зато оно отлично подходит, чтобы вытрясти из Шириновой всю недостающую инфу!
Резко сажусь. Наплевав на ноющий бок, встаю с кровати. Задеваю рукой кровящее пятно, чертыхаюсь, подхожу к входной двери, дергаю её на себя, чтобы проверить, куда свалила Маринка, и неожиданно ловлю её прямо в объятья.
Глава 6
[Марина]
От неожиданности втягиваю воздух и поднимаю глаза на лицо Морозова.
Чёрт! Красивое.
Когда он не в бешенстве, близость ощущается как-то иначе.
Сильные руки, широкая грудь, узкие бедра, жар, идущий от тела, и чёлка, беспорядочно упавшая на лоб.
Хорош, гад…
Но о чём я, вообще, думаю?
Касаюсь рукой центра его груди, отпихиваю с дороги и прохожу в номер.
— Я принесла «аптечку». Ложись на кровать, — сообщаю слегка охрипшим голосом.
Влад закрывает дверь. Ухмыляется:
— Личная медсестричка — недурно. Вежливости правда не научили.
Игнорирую его насмешку, подхожу к узкому столу и укладываю на него «аптечку».
Пока Влад идёт к кровати, я снимаю куртку. Будет мешать. И приступаю к изучению содержимого лекарственной коробки.
Бинты, рулон ваты, пара блистеров с таблетками, ножницы, лейкопластырь, перекись водорода и ещё кое-что по мелочи.
Радуюсь стерильным перчаткам. Живём!
Не обращая внимания на Морозова, сидящего на кровати, я захожу в уборную и мою руки. Не нахожу полотенца на видном месте, поэтому заглядываю в тумбу под раковиной — бинго. Тщательно вытираю руки бумажными полотенцами и отрываю парочку с собой.
Возвращаюсь. Распаковываю и раскладываю все так, как мне удобно. Это, конечно, не операционная и даже не процедурная, но тоже сойдёт.
Натягиваю перчатки. Беру вату, расправляю её на нужную длину, оборачиваю стерильным бинтом, остаток по привычке сразу же убираю обратно в «аптечку».
Игнорирую сопение вынужденного пациента и переношу всё необходимое на тумбочку у кровати.
Ставлю для себя стул.
— Вставай, — наконец поднимаю на него взгляд я.
Встаёт, как долбанная модель. Так, чтобы я могла полюбоваться всеми частями его тела. Специально напрягает мышцы, которые ему сейчас на хрен не нужны.
Подходит, оголяет живот, на котором проступают чёртовы кубики пресса. Наблюдает за мной цепким внимательным взглядом.
Не реагирую. Выкуси, Морозов! За последний год я видела столько тел у себя на массаже, что таким меня уже не удивить.
Ну ладно-ладно, может и удивить, но не шокировать.
Присаживаюсь на стул.
Влад специально задерживается на несколько секунд, чтобы посмотреть на меня свысока, и поворачивается ко мне спиной, уже без лишних указаний подставляя раненный бок.
— Так ты решила стать врачом? Хочешь спасать жизни и всё такое? Типа супергёрл в белом халатике, вместо плаща, верхом на байке?
Не церемонясь, сдираю пропитавшуюся кровью повязку; у Влада вырывается рык.
Мгновение злорадно улыбаюсь, но почти сразу же беру себя в руки и тщательно осматриваю швы: на первый взгляд все целы, но нужно смыть кровь.
Тянусь за перекисью с ватой и все же решаю ответить Владу:
— Никакого героизма — врачи хорошо зарабатывают, если устраиваются в частные клиники.
— Деньги, — почти выплёвывает он. — Ну конечно.
Меня задевает его пренебрежение, но я всё равно аккуратно смываю кровь со швов, а вот едкость себе позволяю:
— Ох, меня осуждает мальчик, родившийся с золотой ложкой не только во рту, но и в заднице? Какая неожиданность!
— Всё-таки она тебе приглянулась, да, Марин? — хмыкает придурок.
— Ещё бы! Не всякая может работать на манер банкомата.
Морозов смеётся, и через пару секунд интересуется:
— Нет, правда: ты в «Холмах» на практике, от медицинского? Не рано? Сколько тебе лет: восемнадцать-девятнадцать? Первый же курс только?
— Восемнадцать. И я не учусь. А в «Райских холмах» подрабатываю массажисткой.
— А девочка созрела, — хмыкает он. — Погоди, но отец вроде рассказывал, что устроил тебя к нам, в один из ресторанов.
— И это тоже. А ещё я инструктор по скалолазанию. Видишь ли, мне приходится работать, чтобы накопить на обучение.
— А что дядя Коля? Разве отец мало ему платил?
Мне становится тошно от его расспросов:
— Не отвлекай. Дай закончить перевязку.
Влад фыркает, но замолкает, начиная рассматривать что-то в телефоне, который так и не выпустил из руки.
С облегчением выдыхаю, убедившись, что все швы целы. Смываю остатки крови, жалея, что под рукой не оказалось какой-нибудь заживляющей мази, накладываю поверх раны заготовленную ранее ватную подушку и берусь закреплять её пластырем.