Но Маринка упрямо игнорит весь мой арсенал соблазнителя, продолжая считать конченным дебилом. Это заводит ещё сильнее. А в сочетании с её возможной причастностью к бойне в моём доме, даёт адский микс ярости, приправленный диким возмущением из-за обнаруженных в телефоне фоток Шириновой с каким-то мужиком под сорокет, судя по всему, доктором из «Холмов».
Этот хрен капает на неё слюной даже на застывших кадрах. Наверняка, мелкая хозяйка телефона сфоткала их исподтишка. А листая галерею дальше, узнаю, что он примерный отец семейства с женой и двумя дочками.
Да и похер!
Какое мне дело? Мужик отлично пристроился: жена — для статуса, молодая любовница на работе — для вдохновения.
И Ширинова знает о его семье!
Так тогда чего разыгрывает передо мной спектакль «я не такая»?!
Или в её прицеле только мужики постарше, так, чтобы с гарантией долговременного подсоса?
И, кажется, попадаю в цель!
Маринка дёргается, как ненормальная, и пулей вылетает из номера.
Что? Всё ещё стыдно?
А какого тогда ломаться, строить из себя недотрогу и трепаться о том, что всё сама-сама?
Сажусь на кровать и разочарованно выдыхаю.
А ведь в начале нашего разговора я ей почти поверил.
У кого, у кого, а у неё при её гордости и упорстве были шансы не поддаться соблазну бабла.
Но нет.
И как только позволил отец?!
А может, его и хватил удар, когда узнал благодаря чему дочь получила место в частной клинике?
Да хрена меня это вообще волнует?! Раздражаюсь ещё больше. Отшвыриваю телефон, встаю и иду за Маринкой.
Она всё-таки свидетель, ищи её потом!
Поднимаю руку, чтобы открыть дверь, но не успеваю этого сделать.
Она распахивается: на пороге стоит Ширинова с какой-то тёткой позади.
Пожаловалась хозяйке, и они решили вместе меня отметелить?
Не сдерживаю смешка от абсурдной мысли, а тётка толкает Маринку внутрь, заставляя меня инстинктивно отступить, ногой захлопывает дверь и с издёвкой в голосе сообщает:
— Только два идиота могли так бездарно потратить последние минуты своей жизни. На кровать! Оба! — переходит она на приказной тон и теперь толкает Маринку с такой силой, что та отлетает сразу к кровати.
— Ты не только идиот, но и глухой?! — рявкает она на меня, а я не могу отвести глаз от пистолета с глушителем в её руке.
«Точка невозврата пройдена» — мозг услужливо подбрасывает мне подсказку из инструкции по безопасности.
Если бы она хотела, мы были бы уже мертвы.
— Сколько ты хочешь? — как можно более равнодушно бросаю ей я.
— Ты считаешь, что все в жизни сводится к деньгам?
— Да.
— Ты прав.
— Сколько?
— Мне заплатили достаточно.
— Я дам столько, сколько попросишь, — не мелочусь я.
— Все вы готовы тратить деньги, которые не заработали сами, — фыркает она и зло добавляет: — Сел на кровать, я сказала!
Сажусь, потому что ни один из перебранных за эти мгновения вариантов, как её нейтрализовать, не даёт гарантий выжить.
И самое поганое, что даже моё геройство не позволит Маринке сбежать.
Эта сука загнала нас в угол, из которого нет выхода.
А значит, нужно тянуть и ждать, когда что-то изменится.
— Я понял. Ты принципиальная и выполнишь заказ в любом случае. У бассейна была ты?
Зрачки тётки довольно расширяются.
— Любишь без толку трепать языком? Ты бы лучше девке своей куни им сделал, больше пользы было.
Она бросает издевательский взгляд на Маринку, но я улавливаю в нём ещё кое-что. Интерес и зависть к молодому красивому телу, которым уже не может похвастать сама.
— Я гибкий. Как и мой язык. Позволишь исправить ошибку? — через внутреннее омерзение к необходимости подчиняться продираюсь я.
— Забавно, правда, как скорая смерть, помогает расставить приоритеты?
Я молчу.
Понятия не имею, что происходит в её больном мозгу, но спустя минуту, она выдает:
— Сделай это. Доставь ей удовольствие хотя бы перед смертью. Может там что-то и скинут за её слезы, — похабно фыркает озабоченная сучка-вуайеристка.
— Забавно видеть убийцу, верящую в жизнь после смерти, — некстати прорывает Ширинову.
Тётка меняется в лице. Кожа идёт красными пятнами.
— Ты неблагодарная маленькая дура. Я хотела дать тебе шанс уйти с чувством превосходства над этим уродом, но как хочешь.
Она резко вытягивает руку, направляя ствол прямо в лоб Маринке.
— Спокойно! — дергаюсь я, закрывая идиотку собой, и выставляю руки вперёд в бесполезном защитном жесте. — Мне похер, что она думает! Я хочу сделать своё последнее доброе дело! Я хочу перезачёт там! — поднимаю глаза к потолку.