Мне похер на её слова. Они убили всех, кого я…
— Влад, за такое только месть! Твоя! — Маринка с силой вбивает свой кулак мне в плечо. — За мной!
Она приподнимается и тянет меня за футболку в сторону ворот.
Охраны нет?
То есть мой собственный дом теперь ловушка?
Я — дичь для чертей, возомнивших себя охотниками?
Хрена!
Приподнимаюсь и, пригнувшись, бросаюсь следом за Шириновой с пульсирующей в глазах кровавой надписью «МЕСТЬ».
Позади раздаются ещё два выстрела.
— Быстрее, Влад! — переходит на визг Маринка, вылетая в ворота первой.
Ещё выстрел.
Резкая боль пронзает бок, но я успеваю вывалиться на улицу и опереться на забор, к которому Ширинова подруливает на мотоцикле.
— Садись!
Перекидываю ногу, цепляюсь за Маринку, до хруста сжимаю челюсти от боли и невозможности урыть тварей тут же.
Мотор ревёт. Мы срываемся с места.
— У них машина, — выкрикивает Маринка через плечо, стараясь переорать рёв мотора и шум ветра. — Мы не сможем оторваться по прямой. Поедем через лес. Просто держись за меня крепче!
Не верю своим глазам, когда она на полном серьёзе съезжает с дороги, и ору в ответ:
— Ты хочешь убить нас сама?!
— Нет, Морозов! У меня слишком много планов на жизнь! У тебя теперь тоже!
Я бы нашёл, что ей ответить, но не сейчас. Сейчас все силы уходят на то, чтобы удержаться на чёртовом мотоцикле.
Мы мчимся сквозь лес, петляя между деревьев, выискивая хоть какое-то подобие тропы.
Маринка справляется.
А я не очень: сраная рана в боку будто вытягивает из меня все силы.
Боль нарастает.
Мир вокруг стремительно теряет яркость.
Я начинаю гадать, вытрясет ли эта сумасшедшая из меня всю кровь, пока мы доедем, или чуток оставит, чтобы выпить её для личного удовольствия.
И когда Маринка неожиданно выруливает на асфальт, а впереди маячит какое-то здание, мне становится хуже.
Она, словно сквозь вату, кричит, чтобы я держался креп…
[Марина]
Чувствую, как у придурка за моей спиной ослабевает хватка, и выжимаю максимум из своего мальчика. По асфальту проще. Ещё чуть-чуть, и мы будем на месте.
Только держись!
Ворота у заднего входа, слава небесам, открыты; я влетаю в них на всей скорости и начинаю тормозить. Колёса визжат на развороте, оставляя жирный отпечаток шин. Лишь бы не угробить то, за что я ещё не выплатила кредит!
Влад, не удержавшись, валится на землю. И, кажется, теряет сознание. А я с недоумением смотрю на расплывшееся пятно крови на его футболке.
— Твою ж!
Заваливаю мотоцикл на бок и хлопаю себя по карманам куртки. До меня не сразу доходит, что мне не нужны ключи — последний месяц персонал входит в здание по отпечатку пальца.
Резко разворачиваюсь и впечатываю большой палец в скан. Открываю тяжёлую дверь, вбегаю внутрь и ору во все горло:
— На помощь! У меня раненый! Он истекает кровью! Помогите!
Первой меня видит санитарка, принимающая привезённые лекарства, бросает планшет с ручкой и устремляется дальше по коридору:
— Я приведу Васнецова, Марин!
Мысленно её благодарю и возвращаюсь обратно на улицу.
Влад раскинул руки в стороны, футболка на боку ещё больше промокла от крови.
Падаю на колени рядом с ним и зажимаю рану.
— Только не помри, Морозов! Я не собираюсь отдуваться у следователей одна!
Из груди вырывается всхлип. Глотаю следующий и заставляю себя не думать о той кровавой бойне, свидетельницей которой только что стала. Не сейчас. Для начала нужно помочь этому придурку.
Вскоре из задней двери вырывается толпа людей, кто-то отдает команды.
Я отползаю в сторону.
Влада после короткого осмотра укладывают на носилки и уносят внутрь клиники.
— Сразу в операционную! — Затем Максим Георгиевич, наш хирург, смотрит на меня и заверяет: — С твоим другом всё будет хорошо.
Хорошо. Но он мне не друг.
— Марина?!
Я вскидываю глаза и вижу Яна, который, огибая людей, спешит ко мне.
Его обеспокоенный взгляд фиксирует обстановку, и он привычно хмурится. Не счесть сколько раз мне хотелось провести пальцем по этой упрямой полоске между бровей, чтобы её расправить…
— Что случилось?! Ты в порядке?
Мужчина запретной мечты помогает мне подняться с земли, всматривается в лицо, и я не выдерживаю: начинаю рыдать навзрыд.
Ян тут же притягивает меня к себе, пытаясь успокоить. Я жмусь к нему изо всех сил, пусть и запретила себе даже смотреть в его сторону. Но сейчас… сейчас мне катастрофически нужно его тепло.
Время идёт, а я не могу перестать реветь.