Ян, понимая, что слова не работают, куда-то меня ведёт. В его кабинет — сквозь красную пелену идентифицирую помещение я, когда для начала меня угощают едким запахом нашатыря, а затем и успокоительным.
Жадно запиваю таблетку валерьянки водой и, отдышавшись, рассказываю о пережитом ужасе.
— Семья Морозовых? Та самая, на которую работал твой отец?
— Да. Мне нужно было забрать его вещи… Сегодня здесь как раз был пациент на массаж… Вот я и заехала после… Морозов-старший сказал, что до конца недели дома.
Я смахиваю вновь потекшие по щекам слёзы.
Только теперь со мной ни вещей папы, ни дурацкого пухлого конверта. Лишь богатенький идиот, решивший самоубиться, едва не кинувшись на дуло пистолета грудью.
— Ты говоришь, что спасла его из-под пули? Марин, ты в своем уме?! Почему сразу не убежала? Зачем рисковала жизнью?!
Мне странно слышать эти слова от Яна. Он один из тех, кто возвращает людей к жизни. Может быть, именно поэтому слишком хорошо знает её цену. А Влад мне реально никто. Нет, он хуже.
— Нужно вызвать полицию, — выдыхаю я, игнорируя вопросы Яна. — И «скорую». Вдруг, кто-то остался жив?
Ян устало проводит ладонями по лицу:
— Однажды, Марин, ты доведёшь меня до инфаркта.
— Как своего отца? — резко бросаю я в ответ, поддаваясь не отболевшим эмоциям.
Ян меняется в лице и сразу же извиняется:
— Прости, я не это имел в виду. Сейчас позвоню в полицию и «скорую».
Он садится за стол, берет телефон и набирает номер. А я цепляюсь взглядом за обручальное кольцо на его пальце и не могу отвести от него глаза. Ещё недавно я ненавидела этот сплав из золота всеми фибрами души и умирала от мысли, что Ян не мой и никогда им не станет.
Но именно он подарил мне мечту, а заодно помог с подработкой, устроив в эту частную клинику внештатной массажисткой.
Однажды я стану таким же высококлассным реабилитологом, как и он, в короткие сроки поставивший меня на ноги после травмы, полученной из-за неудачного приземления на скалодроме.
Да! Так и будет! С пухлым конвертом от Морозова-старшего или без.
А пока…
Ян завершает разговор, поднимается, обходит стол, садится в кресло напротив и берёт мои руки в свои:
— Стало полегче?
Я смотрю на его пальцы, о которых не раз фантазировала перед сном, представляя их ласкающими моё тело. Они у Яна умелые и нежные. Я знаю. Потому что они помогали разрабатывать моё колено, касаясь голой кожи. Вот только каждая такая нездоровая фантазия заканчивалась лицами его жены и детей, с укором смотрящими на меня через призму собственной совести.
Сглатываю, пытаясь смочить пересохшее горло, и высвобождаю руки.
— Я в порядке, Ян, спасибо. Что сказали в полиции?
Он на секунду прикрывает глаза, словно тоже старается выкинуть из головы лишнее, запретное, и отклоняется на спинку кресла:
— Наряд уже выехал по адресу. Я сказал, что сотрудник клиники «Райские холмы» стал свидетелем перестрелки и есть один раненый. Сейчас они оба здесь.
Я киваю:
— «Скорая»?
— Они тоже уже едут.
Ян складывает пальцы домиком у губ и смотрит на меня так пристально и напряжённо, что мне становится не по себе.
— Что?
— У тебя есть предположения, кто были нападавшие? Как проникли в дом? Вместе с гостями? Как пронесли оружие?
Он задает вопросы, которые обязательно задал бы отец. И сердце опять рвет от чувства потери и одиночества.
— Не знаю. — Я склоняюсь вперёд и касаюсь пальцами висков. — Все случилось так быстро. На анализ не было времени.
— Может быть, отец упоминал какие-то проблемы семейства Морозовых в последнее время? Бизнес-конкуренты или слетевшая с катушек молодёжь?
— Я не…
В памяти всплывает татуировка с запястья убийцы Антона Михайловича, её очертания кажутся мне смутно знакомыми, как будто бы я её видела и где-то о ней слышала. От отца?..
Короткий стук. Дверь кабинета Яна открывается, и внутрь заходит Максим Георгиевич. Я моментально подскакиваю к нему:
— Как он?
— Как я уже сказал: ранение легкое, — тепло улыбается мне хирург. — Пациент жив, стабилен и уже приходит в себя. Пуля прошла по касательной, жизненно важные органы не задеты. Потеря сознания: от упавшего давления на фоне кровопотери. Если не вздумает с завтрашнего дня усиленно качать пресс и заниматься всякими непотребствами, — мне достается дружеское подмигивание, — то в ближайшее время будет бегать как здоровый кабанчик. Но ранение пулевое. — Взгляд Максима Георгиевича мрачнеет: — Вы сообщили о случившемся в полицию?
— Разумеется, — кивает ему Ян, поднимается и искренне пожимает руку коллеге. — Спасибо за помощь, Макс!
— Клятва Гиппократа, ничего личного, — снова усмехается Васнецов. — Что ж… Вернусь к насущным делам.