— Реально? Дай угадать, чем вдохновлялся ваш хозяин, выбирая название, — ещё раз облапываю взглядом её грудь, параллельно прикидывая, что Маринка сделала самый логичный выбор, свернув сюда. В клинический комплекс, расположенный в той же приватной лесной зоне, что и мой дом. — А что с этим? — киваю я на свой бок.
Медсестра продолжает строить глазки.
— Поверхностное ранение. Неглубокий разрыв тканей. Операция по наложению швов длилась всего двадцать минут и прошла отлично. Повезло вам, — с придыханием выдает она и в этот раз нарочито медленно облизывает губы. — И мне, — добавляет потупив глазки, а её пальчик цепляет верхнюю пуговицу халата, расстёгивая и обнажая сочную, упругую грудь.
Всё портит гребанный звонок из кармана её халата.
— Ой! Я на секунду! — почему-то пискляво предупреждает она, вертит головой по сторонам и не находит ничего лучше, как схватить со стола и вручить мне пульт от телевизора, закреплённого на стене напротив.
Дверь платы закрывается.
Телевизор?! Серьезно?! Кто-то его ещё смотрит?
Я машинально нажимаю на кнопку пульта, чтобы опять соскочить с реальности и заполнить гнобящую пустоту палаты.
Экран включается, каналы сменяются один за другим, передача за передачей, реклама, новости и…
Картинка на экране заставляет меня замереть: репортер на фоне чего-то очень знакомого…
Моего дома, обтянутого полицейской лентой.
Камера фокусируется на работе криминалистов.
Увеличиваю звук.
«Вечеринка, устроенная в честь возвращения наследника Антона Михайловича Морозова, известного ресторатора и мецената, обернулась кровавой бойней.
По предварительным данным, убито больше десяти человек, включая самого хозяина, его супругу, гостей и обслуживающий персонал. Полицией возбуждено уголовное дело по статье тридцать пять УК РФ. Рассматриваются различные версии, которые пока не разглашаются в интересах следствия. Но отсутствие на данный момент сына владельца сети ресторанов Владислава Морозова среди убитых, делает его основным подозреваемым в деле».
Мой и так практически уничтоженный мир рушится второй раз.
Это не просто недоразумение — это удар под дых… Смертельный удар…
Меня хотят сделать козлом отпущения?
Какая-то сука решила повесить всё на меня!
Хрена! Попробуйте, ублюдки!
«Что это было: дикая оргия распоясавшихся от вседозволенности мажоров или предумышленное убийство с целью завладения наследством — предстоит выяснить следствию», — на невъебенно охренительной интриге репортаж заканчивается, а я замечаю застывшую в дверях Маринку.
По её растерянному лицу понятно, что она слышала последние слова репортера. Но мне пофиг, я, как маньяк, впиваюсь в неё взглядом, чтобы рассмотреть всю до мелочей.
Она — яркая.
То, чего ей не хватало, когда была девчонкой.
От простых невыразительных глаз сейчас невозможно оторваться.
Да, это чёртов макияж и фальшивые ресницы. Свои у нее короткие и редкие. Но она выглядит, как секси-белоснежка для взрослых!
Выразительные брови, четко очерченные скулы.
Она хороша!
Но Маринка, не была бы Ширинкой, если бы из природной вредности не оставила орущий вызов на своем лице. Совершенно никакущие губы!
— Как ты? — она неловко переминается с ноги на ногу, но все же решается подойти ближе.
— Был бы в порядке, если бы ты не устроила адскую болтанку.
— Нет, Морозов, в этом случае, ты был бы мертв! — подтверждает она то, что ни черта не изменилась за последние пять лет. — Я связалась с полицией и сказала, что мы здесь.
— Что?! — неосознанно вырывается у меня, в связке с тем, что я только что услышал по новостям.
— Морозов, у тебя пулевое ранение. Врачам так или иначе нужно было сообщить об этом полиции. Тем более я здесь работаю и не буду подставлять коллег.
— А меня запросто, да, Ширинова?
— О чем ты говоришь?! — праведным гневом сверкают её глаза. — Это всего лишь версия! — правильно понимает она мой намёк. — Мы дадим показания, и все предварительные обвинения, если они есть, будут сняты.
— С тебя — да. А с меня?
В мозг бьёт позднее зажигание — мать! Они сказали супруга хозяина? Она-то почему была там?!
Башка вот-вот рванет из-за перегрева, злость кипит в груди, адреналин продолжает херачить по венам.
Отбрасываю простынь:
— Я не собираюсь сидеть в СИЗО, пока убийцы будут разгуливать на свободе! Найду и убью их!
Маринка подаётся вперёд, в меня пружинит её лёгкий и приятный аромат, который так резко контрастирует со злым шипением: