Сначала я подумал, что это вновь дали о себе знать немцы под стенами госпиталя. Но уже через мгновение увидел сквозь завесу пыли и дыма четыре фигуры, ворвавшиеся в помещение через широкий дверной проём. Ещё недавно он был прикрыт двустворчатыми дверями. сейчас же обе створки валялись на полу. Один из врагов был вооружен автоматом, другой винтовкой. Двое держали в руках пистолеты. Их длинноствольное оружие висело за спиной. Они сходу открыли частую стрельбу по всем, кто шевелился или просто подавал признаки жизни.
«Ловкие суки. Явно не в первый раз такое проделывают», — пронеслось в моей голове.
Я внимательно за ними наблюдал, ловя момент, когда они не будут смотреть в мою сторону. Но так и не смог этого дождаться. Вся четвёрка разделила для себя палату по секторам и стремительно зачищала их. Про заговор отвода взгляда я напрочь забыл. Только когда один из немцев оказался рядом всего в двух метрах, мазнул взглядом по мне и не обратил внимания, до меня дошло:
«Да меня же они не видят и не слышат!».
Прошедший мимо меня солдат в это мгновение замер, чтобы сменить магазин в пистолете.
Я быстро поднялся на ноги за его спиной. Подождал, когда он приведёт оружие к бою и левой рукой схватился за шею, а правой за пистолет. Получившие силу слесарных тисков пальцы с лёгкостью смяли хрящи трахеи.
Как только в руке оказался пистолет, я толкнул умирающего гитлеровца на одного из его товарищей, а сам быстро опустился на одно колено, навёл пистолет на автоматчика и спустил курок. Девятимиллиметровая пуля ударила его в правую сторону груди, заставив дёрнуться назад всем телом, а потом упасть. Следующий свинцовый гостинец словил дальний фриц. Последним я пристрелил того, кого чуть не сбил телом раненого. Ну, и добил умирающего, пускающего кровавую пену и какую-то слизь изо рта и хватающегося руками за свою шею. Всё сделал так быстро, что никто из немцев ничего не успел понять.
Чуть подождал, переводя дух, а затем осмотрелся. Увиденное заставило замереть моё сердце и заскрипеть зубами. Почти все вокруг меня были мертвы или тяжело ранены. Несмотря на скоротечность боя, немцы успели достать каждого, кто успел выжить после уличного обстрела и взрывов гранат. Хотя тут и было на ногах от силы восемь или девять человек, включая моих телохранителей. Первым порывом было хоть как-то помочь раненым, но сделав несколько шагов к ближайшему, я остановился, услышав шум в коридоре. Под чьими-то сапогами хрустела сбитая со стен штукатурка и трещали осколки стекол.
За ремнями у двоих немцев торчали гранаты с длинными рукоятками. Достав их, я поочередно скрутил с каждой колпачки и чуть потряс. Наружу вывалились шнурки с керамическими уплощёнными шариками на концах.
Выглянув в коридор, я увидел совсем рядом с собой группу немецких солдат, прижавшихся к стенам. У этих в руках были карабины. Видимо, я только что уничтожил особую штурмовую группу. Остаток отделения сейчас ждал от них какой-то команды или сигнала.
«Сейчас получите», — злорадно подумал я и дёрнул за шарик первой гранаты, после чего кинул её в коридор.
— Внимание!
— Граната!
Закричали на несколько голосов враги и рванули в разные стороны. Почти все успели укрыться. Кто в соседних палатах, кто за углом коридора. И только потом граната взорвалась.
«Что за чёрт? Почему так долго?».
Прошло секунд семь, а то и все десять с момента, как сработал тёрочный запал.
Ну, ладно, значит будем работать по-другому. Я подобрал с пола МП, выдернул из него магазин и вставил новый, забрав тот из подсумка мертвеца. Хотел прихватить ещё, но вдруг оказалось, что мне их некуда прятать. Я был полностью голым. Ни клочка одежды на теле.
В это время в коридоре вновь зашевелились фрицы. Пришлось потратить на них последнюю гранату. В этот раз после дёргания за шнурок я сосчитал после себя до четырёх и на пятой секунде кинул «толкушку» в дверной проём. Грохнуло уже секунды через две-три. И после взрыва раздался истошный вопль:
— А-а-а!
— Туда тебе и дорога, сучонок! — со злой радостью прошептал я.
Проблему с одеждой помог решить длинный белый халат, валявшийся на полу среди мусора. Поверх него накинул поясной ремень с тусклой алюминиевой бляхой и с разгрузочными ремешками. На ремне висело снаряжение мёртвого автоматчика. Взял всё как было, так как снимать лишнее — это время терять. В карман халата положил три магазина для пистолета. а сам пистолет, «вальтер», сунул за ремень.
Пока возился с переодеванием, в коридоре вновь началась возня.
— Генрих? Макс? Вы там живы? — раздались несколько криков от них. Немецкий я знал вполне хорошо, чтобы с ходу перевести их речь.