Сталин молчал с минуту, переваривая услышанное. Наконец, спросил:
— Что он успел рассказать?
И вновь заминка.
— Почэму ви молчите, товарищ Берия? — в голосе вождя народов проскользнул грузинский акцент, который появлялся в минуту сильного душевного смятения или злости. Да и обращение по фамилии обычно ничего хорошего не сулило такому человеку.
— Объект успел рассказать о начале войны и местах первых самых страшных ударов. В том числе о захвате Брестской крепости. Но эта информация дошла до меня с запозданием из-за ранения моего сотрудника. Сначала я получил эти вещи, товарищ Сталин, — нарком кивнул на стол, заваленный предметами из брезентового мешка с печатями.
— Ясно, — задумчиво сказал его собеседник и задал новый вопрос. — Кто этот человек? откуда он?
— Из будущего. Из первой половины двадцать первого века.
Сталин вновь обвёл взглядом выложенные перед ним предметы.
— Ты уверен, Лаврентий? — он вновь перешёл на «ты». — Эти вещи не похожи на предметы, сделанные через восемьдесят или сто лет.
— Эти — да. Но вот это точно вещь из будущего, — нарком открыл металлический ящичек самого современного вида. Внутри всё было выложено толстым войлоком. Из его слоёв Берия выудил нечто, что показалось Сталину в первую секунду тонким вытянутым перекидным блокнотом в кожаной чёрной обложке. Но когда нарком открыл её, то под ней оказалась толстая пластина с чёрной блестящей поверхностью, похожей на стекло.
Сталин ничего спрашивать не стал. Его подчинённый и друг сам всё расскажет. Отвлекать вопросами — только мешать ему.
Так и оказалось.
— Это устройство в будущем является телефоном. По сути — радиотелефон. Но звонки здесь только малая часть функций…
Госпиталь кишел гитлеровцами, как дачи в сентябре осами. В каждой палате, в коридорах и на улице были немцы. И трупы. В основном тела красноармейцев, больных в специфических халатах и медперсонала. Очень многих не просто убили, а закололи штыками или размозжили голову прикладом. Нацисты с самого начала показали себя откровенным зверьём.
Во всех концах крепости звучали выстрелы и взрывы. Над постройками и стенами поднимались клубы дыма. Особо густые и чёрные столбы тянулись к небесам там, где под снаряды и мины попала техника и запасы топлива. Заговоры на силу и невидимость ещё действовали. Благодаря этому я ускользал от врагов, незаметно пробираясь мимо них.
Я оказался в части крепости, где были в основном склады и располагалось мало красноармейцев. Из-за последнего немцам легко удалось захватить территорию. В одном месте я наткнулся на четвёрку гитлеровцев, которые оборудовали для себя пулемётную точку среди груды кирпичей в пробоине в стене длинного строения. Рядом никого больше не оказалось. И это подписало приговор четвёрке. Я подошёл к ближайшему гитлеровцу вплотную, быстро приставил ствол пистолета к его спине промеж лопаток и нажал на спуск. Выстрел прозвучал приглушённо. А главное, фриц попал в поле действия отвода взгляда. Он не пропал с глаз товарищей, как я, но стал сильно им неинтересен. Точно также поступил со следующим. Третий успел что-то заметить или почувствовать. Это был немолодой, лет под сорок кряжистый мужик с короткими волосами, слегка побитыми сединой. На кителе красовались несколько значков, возможно, за ранения, военные кампании и награды. Видать, интуицию он себе натренировал волчью. Ему я выстрелил в лицо с расстояния в метр. Последний из четвёрки в этот момент возился с патронными барабанами, расставляя те рядом с пулемётом на стопке из кирпичей. На гибель ветерана он среагировал с запозданием. Только и успел схватить свой «маузер», прислоненный к стене и начал разворачиваться, когда я навёл на него пистолет и дважды спустил курок. Пули из «вальтера» ударили немца в левый бок и швырнули его на землю. Кар.98 выпал у него из рук и громко лязгнул о кирпичи.
Оглядевшись по сторонам и не увидев поблизости никого, я быстро осмотрел мертвецов. У ветерана за голенищем сапога нашёлся ещё один пистолет, точная копия моего трофея. В карманах трупа обнаружились два магазина к нему. Пистолет я забросил в дальний угол, перед этим забрав из него патроны.