— Хутор, мужики, — радостно сообщил Тимохин, прибежавший к отряду из разведки. — С пару километров впереди крупный хутор. Немцев не видно.
— А что видно? — поинтересовался Фадеев.
— Кур видно, две коровы с тёлкой, двух баб видел, — широко и довольно скалясь, отрапортовал разведчик. — Колька там остался присматривать.
— Богатый хутор, — произнёс морпех. — И немцев нет. Можно будет харчами разжиться. Там не обеднеют.
Политрук поморщился, но кивнул:
— Согласен.
Было видно, что предстоящее событие ему не по вкусу. Но в отряде не осталось ни крошки еды. Последний раз все мы ели позавчера, когда отряд встретил меня. Вообще, Фадеев оказался отличным парнем. Умным и добрым. Про таких в этом мире говорят, что они интеллигенция. На специфической должности он не успел заматереть и закостенеть, поэтому предстоящая экспроприация вызывала у него внутреннее неприятие.
— У меня есть часы, — сказал я. — Можно будет поменять на еду. И саквояж хороший. Такой должен стоить немало.
— Не жалко?
— Всё равно не моё. Быстро пришло, быстро ушло, — хмыкнул я.
— Так, первыми пойдём мы с Андреем и, наверное, с бойцом Савойловым, — он посмотрел на одного из стройбатовцев. — Вы нас прикрываете. Без команды на глаза хуторским не показываться.
— А какая будет команда? — спросил Тимохин.
— Савойлов за вами придёт.
Несмотря на то, что мне поверили, оружие так и не вернули. Пистолет забрал себе политрук. Оказалось, что в его нагане оставалось всего три патрона, вот он и приватизировал мой «вальтер» с пояснением в виде «зачем учителю физкультуры пистолет». Наган же был передан одному из бойцов. Поэтому я шёл практически с голыми руками. Только с ножом, спрятанным под штаниной. Про него никто из красноармейцев не знал. Сначала я и сам позабыл про клинок, а затем не стал сообщать о нём спутникам.
— Доброго дня, бабоньки! — крикнул политрук женщинам, возившимся во дворе.
Те вскинулись, только сейчас увидев нас. Одна, что помоложе сразу же умчалась в дом. Вторая осталась на месте и крикнула в ответ:
— Доброго дня.
— Полячка, — зачем-то вслух прокомментировал я, опознав сильный акцент.
— Да, тут много поляков, Андрей. Но они в большинстве за нас. Самые непримиримые ушли с польскими войсками или убежали позже, — сказал он мне вполголоса. А затем уже громче обратился к женщине. — Гражданочка, мы хотим купить у вас еды.
В этот момент из дома вышел пожилой мужчина с седыми длинными, но редкими волосами, лобной залысиной и вислыми тоже седыми усами.
— Добрый день, паны, — торопливо сказал он с почти незаметным акцентом. — Чего изволите?
— Мы хотим купить продуктов, — повторил Фадеев.
— Купить? — переспросил он. — Точно? За рубли? А то ваши мне всё или расписки суют, или пистолет в нос.
— Э-э, — чуть смешался политрук, — не совсем купить. Сменять. У нас отличные часы и прекрасный портфель…
— Саквояж, — поправил я его.
— Да-да, саквояж.
— Ну-у, так тоже можно. Вещи ваши?
— Товарища учителя, — кивнул на меня Фадеев.
— Учитель? — взглянул на меня поляк.
— Учитель, учитель, — подтвердил я.
— Показывайте. Только сразу скажу, что много дать не могу. У меня сейчас много родичей приехали. Всех нужно кормить.
— Я понимаю, товарищ, но как только мы выгоним немцев, то вам будет всё компенсировано.
Показалось, что во взгляде седого на краткий миг мелькнула злоба при упоминании про немцев. Только я не понял с чем эта эмоция была связана: с нелюбовью мужчины к оккупантам или нежеланием их ухода с территории Советского Союза.
— Поскорей бы, — сухо сказал он, чуть помолчал и неожиданно предложил. — А проходите-ка в дом, пан командир, и вы пан учитель. А солдат пускай сходит за саквояжем. Вы же его где-то в лесу припрятали? Или своим товарищам оставили на хранение? Вы их тоже зовите всех на хутор. Перекусят немного, а потом дальше отправляйтесь в дорогу.
— Савойлов, ступай, — приказал бойцу политрук.
— Мы не хотим вас стеснять. Поменяем вещи на продукты, и сразу же уйдём, — сказал я поляку.
— Немцев опасаетесь? Так они тут всего один раз были и больше глаза не кажут, — слабо улыбнулся он мне. — А у меня как раз картошечка томится в печи, а жена хлеба напекла и пирогов с ягодами. Я вас всем этим так просто накормлю. Пока есть будете, как раз жинка соберет еды в дорогу.