Долго играться в новую игрушку я не стал. Минут через десять скользнул по связывающей нити обратно в свою тушку и через миг открыл глаза.
— Чёрт, — чертыхнулся я от резкой вспышки головной боли. Мне в виски будто по гвоздю «сотке» одним ударом молотка загнали. После первого приступа боль сильно уменьшилась, но до конца не пропала. Но хотя бы стала терпимой.
С высоты примерно двухсот метров мне удалось прекрасно разглядеть окрестности на пару десятков километров во все стороны. А то и больше. Я нашёл несколько хуторов и деревень, три дороги, по одной из которых пылила колонна техники. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться кому она принадлежит. Отметил для себя лесные массивы, рощи и лесопосадки между полями и лугами, через которые можно проложить свой маршрут, чтобы не попасться на глаза немцам.
До вечера я прошёл по прямой, порядка двадцати километров. Всего же накрутил, наверное, все двадцать пять. Всё из-за гружённого велосипеда. С ним перебираться через глубокие балки и овраги, болотца и ручьи оказалось не в пример труднее, чем пешкодралом. Вот и приходилось закладывать петли влево-вправо в поисках проходимой, точнее «провозимой», тропинки.
На следующий день я дважды повторил трюк с амулетом и птицами, рассматривая землю внизу в поисках подходящего места для засады. Хотелось уже избавиться от взрывчатки и громоздкого противотанкового ружья. И такое место нашлось.
Сверху я увидел дорогу, которая проходила через сухой овраг с пологими склонами. Она плотно использовалась немцами. В тот момент, когда я наблюдал за ней глазами ворона, там шла длиннющая колонна пехоты. Но где пехота, там и техника! Просто нужно будет её дождаться. С одной стороны дорогу зажимал луг, спускающийся к мелкой речке, заросшей ивняком и рогозом. С другой, только выше, тоже лежал луг, покрытый огромными кочками, видными даже в высокой траве, и молодыми чахлыми соснами, высотой с мой рост, росшие метрах в шести-семи друг от друга. Метрах в трёхстах от дороги за ним протянулась длиннющая узкая берёзовая лесопосадка.
Я сверху даже присмотрел примерное место, где сяду с ПТР, чтобы удобно расстреливать вражескую колонну. Мне сгодится любая. Грузовики, тягачи или конные упряжки с пушками, танки — всё! Только пехота мне не сдалась ни на одно место. Пяток подбитых танков по значимости урона и удару по гитлеровскому карману значат намного больше, чем убитая рота немецкой «махры». Или как там у немцев прозывают пехотинцев промеж себя.
Сама грунтовка была, полагаю, второстепенной из-за своей отдалённости. Немцы пускали по ней свои части, чтобы разгрузить рокады и другие дороги, запруженные их войсками. Но мне такое даже было на руку. Отсюда я смогу удрать незамеченным и не встречая на пути никого.
В темноте движение на выбранной дороге резко падало. По крайней мере, так было в ту ночь, когда я стал обустраивать место для засады. И как специально проехали несколько десятков грузовиков и тягачей с десятком крупных орудий. Вот их бы я с превеликим удовольствием встретил с обжигающе-пламенным приветом. Это такой урон оккупантам, про который будет приятно вспоминать.
Машины проехали в считанных метрах от меня, освещая впереди себя дорогу современными тусклыми фарами. Светомаскировки на них не было. Наверное, гитлеровцы слишком убеждены в уже состоявшейся своей победе, чтобы таиться на территориях, которые они считают своими. Ничего, завтра днём я собью с них спесь. Так им врежу, что они до конца своей жизни будут в страхе оглядываться по сторонам, а ночью с криками просыпаться от кошмаров.
Я в это время расставлял подрывные заряды и растяжки из «лимонок» в овраге и в тех местах, куда обязательно сунутся немцы из уничтожаемой колонны. Опыт у меня в этом деле был огромный. Я о том, как выбирать места, где может затаиться враг или можно укрыться от его огня.
Все гранаты и заряды были с чарами усиления. Заговариванием боеприпасов я занимался всё время в пути. А чуть ранее зачитал заговоры на патронах к противотанковому ружью. Из-за цейтнота и спешки смог зачаровать не все. Но этим я займусь после минирования местности и подготовки позиции. Благо, что заговоры на вещах держались по нескольку дней.
Всё делать приходилось в спешке и очень аккуратно. Потом пришло время для земляных работ. Здесь пришлось работать ещё более аккуратно. Землю ссыпал в вещмешки, которые относил подальше в сторону и высыпал на широком пространстве. Когда всё было закончено, вынутый грунт закидал травой и натыкал сосновые веточки. Похоже замаскировал свой окоп. До дороги из него было всего-ничего. Метров сто пятьдесят. Влево-вправо я мог бить на куда большее расстояние. До спуска в овраг было метров триста пятьдесят или даже все четыреста.