Все работы завершил уже при свете поднявшегося солнышка. Был седьмой час, когда я, вымотанный адовой работёнкой — не столько тяжёлой физически, сколько нервной — сел в окопе и расслабленно привалился к прохладной стенке потной спиной. Теперь только ждать.
Сам не заметил, как задремал. Причём спал точно так же, как у речки после помывки-постирки, где поблизости гитлеровцы решили устроить пикник с полячкой фольксдойче на свою беду. То есть урывками и с редкими видениями. В одно из них мне привиделась Книга. Словно опять её держу в руках и читаю один из заговоров, отдавая месяцы жизни за знание. Заговор оказался крайне необычным. С его помощью можно было связать себя и какое-нибудь старое крепкое дерево. После чего весь получаемый урон переходил на него, а волхв отделывался незначительными шишками, ссадинами да царапинами. При этом дерево стремительно сохло, гнило, теряло листву, от него отваливалась кора и отпадали ветви прямо на глазах.
— Это получается, я всё ещё с ней связан? — пробормотал я, когда вынырнул из сонного забытья с видением. То, что постарел в очередной раз меня не пугало. Новое знание было важнее. А своё я верну. Просто при этом очередному нацисту не поздоровится. Сейчас я уже иначе стал смотреть на тему с жертвоприношением. Столько народу отправил на тот свет, что моя аура или душа безвозвратно изменилась из-за этого. И да — я стал верить в эти вещи, над которыми раньше только саркастично хмыкал, видя по телевизору рекламу очередного шоу про экстрасенсов или слыша про них от бабулек возле дома.
Глава 25/ЭПИЛОГ
ГЛАВА25
Первые колонны немцев пошли около девяти утра. Сначала пехота, потом пропылили лошадиные упряжки-восьмёрки, прущие орудия. У меня зачесались руки прямо сейчас устроить представление, но какое-то внутреннее чувство отсоветовало и предложило набраться терпения. И это оказалось правильным решением.
В четвёртом часу вдалеке показались танки. Вовремя оказавшийся поблизости ворон, высматривающий что-то в лесопосадке за моей спиной, стал моими глазами. Сверху я увидел длиннющую змею немецкой колонны, в основном состоящей из танков. Только изредка в ней попадались броневики и бронетранспортёры. Ну, и немного обычных небронированных машин. Всего я насчитал сорок шесть танков разного типа. От четвёрок с куцыми стволами до «двоек» с малокалиберными пушками.
Пять броневиков с малокалиберными пушками, два «ганомага» с солдатами и восемь грузовиков. Среди обычных машин только три были обычными с затянутым брезентом кузовами. Остальные пять оказались «наливняками». Я тут же пожалел, что бензовозы едут не первыми. Даже одной такой машины хватило бы запереть овраг морем жидкого огня. Ну, да ладно, и так справимся. Я зашептал привычные заговоры, добавив к ним тот, который спас мне жизнь при уничтожении мортир под Тересполем. Он сложный и забирает мои годы жизни, но в будущем бою без него я могу банально не выжить.
Первой катила «двойка», за ней тащился ганомаг. Эта пара вырвалась немного вперёд, опередив остальную колонну. Не ошибусь, если назову их головным дозором. В овраг они скатились, заметно сбросив скорость, отчего расстояние между ними и прочими танками тут же заметно сократилось. Я на такое и рассчитывал, устраивая засаду у оврага. Дозор я пропустил, а вот следующий за ними танк, кажется это была «тройка» с пятидесятимиллиметровой пушкой, стал моей первой целью. Как только он показался из оврага, я выпустил в его корму пулю. ПТР неприятно лягнула в плечо, заставив аж зубами клацнуть. Несколько выстрелов из ружья я уже сделал, когда укатил в лес на велосипеде, пристреливая его. Но этого было мало, чтобы привыкнуть.
Попадание было стопроцентным. Танк дёрнулся, проехал вперед буквально пять метров и встал колом. Через несколько секунд над моторным отсеком появился чёрный дымок, который быстро превратился в густые клубы. Катящие за ним машины не успели вовремя сбросить скорость и, колонна стала сжиматься.
— Пошла жара, — довольно прошептал я и сунул новый патрон в открытый патронник, после чего нажал на рычажок, возвращающий затвор на место. ПТР, доставшееся мне, оказалось однозарядным и винтовочного калибра. То, что я принял при беглом осмотре за магазины, были контейнерами для удобства заряжания. Они вешались на кронштейны на самом ружье. В каждый помещалось по десять патронов. Приклад был складным. Ручки затвора в классическом виде не имелось. И если бы не наставление, которое лежало в ранце с патронами, я мог и не разобраться в оружии, созданном реально сумрачным тевтонским гением. Роль ручки играла… пистолетная рукоятка.