Очнувшиеся немцы открыли частую стрельбу во все стороны из всего доступного им оружия. За несколько минут они исковыряли луга, посносили кучу кочек и муравейников, которые, наверное, приняли за головы врагов в касках, хе-хе. Досталось и лесопосадке. Да ещё как досталось! Фугасные и малокалиберные снаряды превратили множество деревьев в щепки.
Неточная и заполошная стрельба немцев была мне только на руку. За грохотом выстрелов и разрывов пальба из моего ПТР была неслышна. Да и дым от загоревшейся травы и сухих деревьев в лесопосадке оказался к месту. Он затянул часть луга. Такие места привлекли всё внимание гитлеровцев, которые посчитали, что именно там и засели стрелки. Несколько раз я видел, как «двойки» причёсывали очередями автоматических пушек особо густые клубы дыма в лесопосадке. Может считали, что это дым и пыль от выстрелов из пушек? Не удивлюсь, если так. В этих железных гробах даже в будущем видимость не блистала, а ныне вообще должна быть, как сквозь щели между досок сарая.
Я методично уничтожал один танк за другим. За четверть часа я истратил все патроны и оставил гореть на лугах и на дороге не меньше двадцати пяти танков с несколькими броневиками и четыре грузовика. Когда последняя пуля из ПТР улетела в свою цель, я выпустил трофейное ружьё, взял в руки автомат, выскочил из окопа и побежал к дороге. Чёрт его знает, что меня подтолкнуло к этому. Возможно, я на самом деле превращаюсь в маньяка, который без сражений не видит для себя нормальной жизни. Берсеркер, не боящийся никого и ничего. Осталось только начать грызть бронежилет и трескать мухоморы за обе щеки, пуская пену изо рта.
Стоило приблизиться к колонне, как я очутился в настоящем аду. Дым, жуткая вонь гари, треск огня, лежащие десятки трупов и раненых, оторванные конечности, распотрошённые тела, ручьи жидкого огня, в которые превратился вытекающий бензин. Среди всего этого кроваво-огненного мусора войны валялись обыденные вещи вроде лопат с топорами, инструментов, вёдер и прочего подобного. Мой взгляд заметил баночку с краской и кистью. Сразу же в голову пришла хулиганская мысль.
— Добавим штришок, — вслух усмехнулся я и шагнул к краске.
Когда с шалостью было закончено, я сменил кисть на автомат. Когда снаряжённые магазины в подсумке закончились, забрал полные с какого-то тела немецкого унтера в кепи. Он лежал на спине раскинув руки на краю луга с виду абсолютно целый, уставившись остекленевшим взглядом голубых глаз в небо. Только тоненькая струйка крови вытекла из левого уха. Кроме подсумка с магазинами для «шмайсера» меня привлекли ножны с самым настоящим кинжалом. Не знаю, как называется подобный тип, но любой человек из моего времени этот клинок мог увидеть. Например, в кино, или в программе, посвящённой Великой Отечественной, или на блошином рынке в Москве, где торгуют всякой всячиной в виде раритетов и старины. В том числе и клинками от морского кортика царских времён до «оборотня». Ножны тут же перекочевали мне на пояс. А старые со штыком для «маузера» полетели на землю.
Пока действовали заговоры, я уничтожал гитлеровцев и их технику. Если требовалось закинуть в распахнутый люк канистру с бензином и метнуть следом гранату, то не ленился и делал это. В основном это касалось тех танков, которые я подстрелил из ружья в башню или корпус и пожара не случилось. Кстати, из люков в самом деле попахивало какой-то химией, от которой начинало першить в носоглотке и жечь глаза. Может, дело не в вещах танкистов, не в системе пожаротушения, в наличии которой я сомневаюсь в этой эпохе, а в патронах к ПТР? Вот только хоть убейте, но не могу представить, как немецкие инженеры смогли сунуть в винтовочную пулю капсулу с раздражающим или ядовитым веществом в количестве достаточном, чтобы вывести из строя экипаж.
Если танк горел плохо, то я закидывал в открытые люки несколько гранат. Почти на каждой бронемашине висело по несколько больших канистр с бензином. Теряюсь в догадках для чего танкисты превращали свой транспорт в катающиеся зажигалки, но подобный ход врагов был мне на руку. Каждая канистра дырявилась очередью из автомата и поджигалась взрывом гранаты. Благо, что последних на дороге было полно. Немецкие танкисты при покидании своей машины тащили наружу всё оружие, которое было внутри, среди которого находилась одна-две гранатная сумка.
Первые минуты я уничтожал мечущихся или залёгших на лугу танкистов. Потом стал выборочно бить только командиров танков и всех тех, кто как-то выделялся. Немцев оказалось так много, что у меня не хватит и целого дня, чтобы их всех перебить. Поэтому в первую очередь занялся техникой.